– Тогда жди. Не двигайся, пока я не скажу. Пёс пытался сделать шаг вперед, но она слегка ударила его по носу поводком. Не сильно, но достаточно, чтобы он отпрянул.
– Сидеть, – приказала она.
Рекс сел, но его взгляд был прикован к её промежности. Она видела это. Её пальцы начали медленно скользить по внутренней стороне собственного бедра. Она даже не смотрела на меня — её внимание было полностью сосредоточено на псе.
– Ты чувствуешь это? – прошептала она, и её голос стал текучим, как мед. – Чувствуешь, как здесь всё стало мокрым? Я стоял рядом, едва дыша. Воздух в гостиной стал тяжелым, пропитанным феромонами. Рекс начал тихо поскуливать, его передние лапы подергивались, он буквально сгорал от нетерпения.
– Подойди, – сказала мама, и её голос изменился, стал более жестким. – Ближе.
Рекс сделал шаг, затем еще один. Его член теперь был полностью обнажен, тёмный, раздутый от прилива крови. Он стоял в нескольких сантиметрах от неё, его горячее дыхание обжигало её кожу.
– Теперь иди за мной, – сказала она, вставая и направляясь в сторону спальни.
*****
Мама шла по коридору, не оглядываясь, и я не мог оторвать глаз от её бедер. Каждый шаг превращался в медленный, гипнотизирующий танец: тяжёлые ягодицы ритмично покачивались, обтянутые лишь тонкой тканью, которая с каждым движением то и дело задиралась, обнажая край кружевных трусиков. Рекс следовал за ней тенью, буквально втираясь в её спину, пуская слюну. Он чувствовал её возбуждение, чувствовал тот самый запах, который заставляет кровь в его жилах вскипать, превращая благородного пса в одержимого зверя.
Когда мы вошли в спальню, мама резко развернулась. В её глазах горел жадный огонь.
– Теперь снимай, – приказала она мне. Голос её звучал хрипло, с той самой властной ноткой, от которой у меня по коже пробежали мурашки.
Я быстро включил камеру, стараясь не дрожать. Настроил фокус так, чтобы в кадре было всё: и её высокая фигура, и массивный, напряженный силуэт добермана, и мраморно-белые простыни, которые скоро должны были стать ареной первобытной страсти.
Мама взяла Рекса за ошейник, притянув его к себе с силой, которой я от неё не ожидал. Она впилась пальцами в его короткую шерсть, заставляя пса подняться на задние лапы. Кончик её языка прошелся по нижней губе.
– Ты был очень послушным сегодня, Рекс, – прошептала она, почти касаясь его носом. – Ты заслужил награду.
Она медленно опустилась на колени прямо перед ним, расставив ноги. Её бедра, изгиб талии, высокая грудь, вздымающаяся от частого дыхания... Она не сводила с пса глаз, и в этом взгляде было столько откровенного желания, что мне стало трудно сглатывать слюну.
– Теперь ты можешь трахнуть меня, – выдохнула она, и в её голосе прорезалась животная жажда.
Рекс, больше не сдерживаясь, бросился на неё. Его мощная, тяжелая грудь врезалась ей в живот, сбивая с ног. Они с грохотом рухнули на кровать. Мама вскрикнула, но это был не крик испуга — это был вопль животного восторга. Рекс навалился на неё всем своим огромным весом, зажимая её тело своим, вдавливая в матрас. Он жадно лизал её лицо, её шею, переходя к груди. Его шершавый, огромный язык оставлял влажные следы на её коже, и мама лишь сильнее вжималась в него, выгибаясь навстречу.
– Ох, Боже... Рекс... — стонала она, впиваясь ногтями в его широкие плечи, оставляя там глубокие красные полосы.
Пёс сполз ниже. Его ноздри раздувались, вбирая в себя её запах — запах разгоряченной плоти, возбуждения и предвкушения. Его язык, горячий и влажный, исследовал её бедра, поднимаясь всё выше, пока
секс по не волю