– Помоги мне подготовиться, – сказала она, вставая и медленно расцёгивая пояс халата. – Рекс ещё один раз справится, но мне нужна поддержка. Ты ведь не против?
Я встал, чувствуя, как ноги стали ватными.
– Конечно.
Мама сбросила халат на пол. Она стояла передо мной полностью обнаженная, сияя в полумраке комнаты. Её грудь высоко взлетала, соски затвердели. Она медленно повернулась ко мне спиной, подняв руки и собирая волосы в хвост.
– Встань позади меня, – её голос стал тихим и низким. – Проверь, всё ли так, как надо.
Я подошел сзади. Специфический, резкий запах её возбуждения заполнил мои легкие. Я видел её спину, ровную линию позвоночника, переходящую в крутые, тяжелые изгибы ягодиц. Между ними, влажная и припухшая, щель.
Я протянул руку, едва касаясь её кожи. Мама вздрогнула.
– Так лучше? – спросил я, с трудом дыша.
– Да... – выдохнула она. – Теперь посмотри вперед. Рекс заходит с той стороны.
Пёс уже был готов. Он жадно обнюхивал её, его член был полностью готов. Мама медленно опустилась на четвереньки, выставляя зад назад, приглашая его.
Когда мощный рывок Рекса вогнал член в неё, она впилась пальцами в пол, заставляя поверхность скрипеть.
– Сними это, – прохрипела она, глядя на меня через плечо.
Я взял камеру. На экране, в объективе, я видел, как пёс с яростью вбивается в мою мать. Видел, как её ягодицы дрожат от каждого удара, как её плоть обхватывает его член, жадно заглатывая его целиком.
В этот момент мама повернула голову. Её губы были приоткрыты, глаза затуманены. Она смотрела не на пса, не на камеру — она смотрела на меня.
Я отложил камеру. Кадр больше не имел значения. Я подошел к ней, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания происходящего. Положил руки ей на плечи, и она тут же откинулась назад, прижимаясь спиной к моей горячей груди.
Рекс вбивался в неё с бешеной силой. Она стонала, её голос сливался с рычанием пса.
– Чувствуешь...? – прошептала она, зажмурившись.
– Да, – ответил я.
Я чувствовал жар её тела, чувствовал ритмичные толчки животного, которые передавались мне через её спину. Я чувствовал запах мускуса, пота и мужского семени.
– Рексу мало, — прошептал я ей в самое ухо. – Он хочет большего.
– А чего... хочешь ты? — Она повернула голову, и я увидел блеск слез на её щеках.
Я не ответил. Моя рука скользнула вниз, по её гладкой спине, прямо между лопаток. Я чувствовал, как она дрожит, как слабеет в моих объятиях, сливаясь в единый экстаз с псом, который продолжал свое бесконечное, неистовое движение.
– Хочу, чтобы ты никогда не прекращала, – наконец произнес я.
Рекс издал последний хриплый рык, конвульсивно забился, заполнив её до предела. Мама резко выдохнула, её тело обмякло, и она окончательно упала в мои объятия, тяжело дыша.
Мы стояли в тишине, двое людей и один пёс, объединившиеся в странном, запретном и прекрасном. Я знал, что после этого дня ничего уже не будет прежним. И это было именно то, чего мы все трое хотели.
Глаза мамы блестели властным, животным огнём. Тяжелое дыхание Рекса заполняло комнату; пёс, удовлетворённо облизался и улегся у нас в ногах. Она посмотрела на меня снизу вверх, и в этом взгляде я прочел всё: благодарность, страсть и нечто большее, что давно копилось в её душе.
– Теперь твоя очередь, – тихо сказала она, её голос стал ещё более бархатистым и глубоким.
Она медленно опустилась на колени, не сводя с меня глаз. Мой член, возбужденный до предела, болезненно пульсировал.
Выходной день