Я выплеснул в неё всё, что накопилось, содрогаясь всем телом. Мама сжала меня еще сильнее, принимая мой дар, её лицо светилось экстазом. Мы лежали молча, восстанавливая дыхание, пока на окнах медленно сгущались сумерки.
– Больше никто не должен об этом знать, — тихо сказала она, поправляя волосы и медленно вставая с пола.
Я кивнул, глядя на её обнаженное тело.
– Это останется между нами.
Мама подошла к зеркалу, поправила халат и обернулась, лукаво взглянув на меня.
– Но я буду ждать тебя снова. Когда захочешь.
Я улыбнулся, зная, что захочу этого очень скоро.
******
Когда дверь за отцом захлопнулась, звенящая тишина воцарилась в квартире, словно натянутая струна. Рекс, почувствовав свободу, с шумом запрыгнул на диван, но мое внимание было приковано к ней. Мать стояла в дверном проеме, прислонившись к косяку, и в этом замершем мгновении всё вокруг обрело иной, тревожный и возбуждающий смысл.
На ней был короткий шелковый халат цвета ночного неба, который едва доходил до середины бедер. Ткань была настолько невесомой, что при каждом движении она облепляла её тело, подчеркивая округлость бедер и высокую, напряженную грудь. Халат был расстегнут, и глубокий V-образный вырез открывал вид на высокую, молочную кожу, по которой то и дело пробегала едва заметная искра дрожи. Волосы она собрала в небрежный узел, но несколько прядей выбились, щекоча её шею, по которой стекала капля пота — или то была влага желания?
– Иди ко мне, – её голос прозвучал низко, с хрипотцой, которую я раньше никогда не слышал. В глазах мамы вспыхнули тёмные, глубокие искры. – Ты был очень хорошим мальчиком... Ты заслужил награду.
Я пошёл за ней, почти переходя на бег. Вдоль коридора витал тяжёлый, дурманящий шлейф её духов — смесь ванили, мускуса и чего-то животного, первобытного, что заставляло мои внутренности скручиваться в тугой узел.
В спальне царил полумрак. Единственным источником света был ночник, отбрасывавший на стены причудливые, почти эротические тени. Мать медленно откинула одеяло и забралась на кровать, принимая позу, которая была слишком откровенной, чтобы быть случайной: её бедра оказались широко разведены, а спина выгнулась, создавая соблазнительный изгиб.
– Запрыгивай. Не заставляй меня ждать.
Я сбросил футболку, чувствуя, как кожа обжигает от прохладного воздуха. Моё сердце с силой билось о ребра, когда я лег рядом. Она тут же притянула меня к себе, вжимая в меня свою упругую, горячую грудь. Я почувствовал, как её соски затвердели, пронзая ткань халата.
– Ты так вырос, – прошептала она мне в самое ухо, обжигая кожу влажным дыханием. – Такой сильный, такой крепкий...
Её пальцы, спускавшиеся по моей спине, сжали мою плоть, заставляя меня выгнуться, как натянутый лук. Она знала, где именно нужно надавить, куда провести ногтями, чтобы внизу живота вспыхнул пожар. Её рука скользнула вниз, и я почувствовал, как её ладонь, теплая и влажная, сомкнулась вокруг моего возбуждённого члена.
– Посмотрим, на что ты способен, – её голос стал властным, почти приказывающим.
Она перекатилась на спину, и халат окончательно распахнулся, обнажая её идеальное, зрелое тело. Её кожа в полумраке казалась разлитым жидким жемчугом. Я замер, не в силах отвести взгляд от её формы, от того, как тяжело поднималась и опускалась её грудь.
Я навис над ней, чувствуя, как меня сносит волна животной страсти. Мои руки сжали её бедра, пальцы глубоко погрузились в податливую, горячую плоть. Мать вскрикнула — коротко, резко, — и обхватила мои плечи, притягивая меня к себе, чтобы я почувствовал всё её тело.
Я медленно спустился вниз. Мой язык коснулся её шеи, ощущая пульсирующую жилку, затем скользнул ниже, исследуя ложбинку
За деньги.