входить в неё ещё глубже. Мать вскрикнула и задохнулась, её глаза закатились, а тело застыло в напряжении. Она вжималась в меня всем телом, и в этот момент я тоже кончил.
Сплетение тел, стоны, запах пота и наших выделений заполнили комнату. Мы падали вниз, где существовали только мы двое.
Позже, когда мы лежали, переплетённые ногами и руками, мама тихо прошептала:
– У меня такого даже с отцом не было.
Я закрыл глаза, вдыхая запах её волос.
Прошло время, но возбуждение, вспыхнувшее в спальне, не угасло; оно лишь перешло в стадию глухого, тяжелого томления, которое вибрировало в каждом нервном окончании. Мы лежали, переплетясь телами, слушая, как в соседней комнате Рекс шумно грызет какую-то кость, и смешались с запахами друг друга — запахом спермы, пота и того самого мускусного парфюма, который всё ещё исходил от её тела.
Мать открыла глаза, и в полумраке комнаты её зрачки казались огромными, почти черными. Она медленно поднялась, её обнаженная грудь, теперь чуть влажная от пота, осталась на виду. Она не спешила одеваться; напротив, её движения были нарочито плавными, провокационными.
– Мне кажется, нам нужно принять душ, – промурлыкала она, и в её голосе снова прозвучала та самая хрипота, которая заставляла закипать кровь в моих жилах.
В ванной комнате влажным паром мгновенно заполнился воздух. Мама включила воду, и через минуту из широкой душевой кабины повалил густой туман. Она вошла в струю воды, позволяя горячим каплям стекать по её телу, обрисовывая каждый изгиб, каждую ямку и выпуклость. Я встал за её спиной, глядя на то, как вода переливается по её волосам, спускающимся до самой поясницы.
Мои руки сами собой легли ей на плечи. Я притянул её спиной к себе, чувствуя под пальцами её гладкую, обжигающую кожу. Мать всхлипнула от неожиданности, но тут же расслабилась, откинув голову мне на плечо.
– Ты всё ещё хочешь, – констатировала она, и в её голосе слышалось торжество.
Я молча развернул её к себе. Вода стекала по её груди, собираясь в тяжёлые капли на кончиках твёрдых сосков. Я схватил её за бедра, приподнимая, и она с готовностью обхватила мою талию ногами, закидывая руки мне на шею.
– Да, – выдохнул я, вжимаясь в неё. – Всё ещё.
Мы слились в грубом, жадном поцелуе, который больше походил на попытку съесть друг друга. Вода хлестала нас по лицу, обжигала кожу, но мы не замечали этого. Я прижал её к скользкой стенке кабины, чувствуя, как её влажная плоть плотно обхватила твёрдость моего возбуждения.
Её руки скользнули вниз, по спинке, сжимая мои ягодицы, увлекая меня глубже. Я почувствовал, как она расслабилась, впуская меня в себя с влажным звуком, который слился с шумом воды. Мама вскрикнула в моё ухо, её ногти вонзились в мою кожу.
– О боже, как... как ты это делаешь... – задыхаясь, повторяла она, покачиваясь в такт моим толчкам.
Я вбивался в неё с силой, которую не мог контролировать. Стена кабины была холодным контрастом к её обжигающему телу, и этот контраст только усиливал возбуждение. Её грудь прижималась к моей, соски терлись, посылая разряды тока в самый мозг.
– Ты такая... такая тесная, – прохрипел я, теряя связь с реальностью. – И такая влажная.
Мать сжала бедра сильнее, тело задрожало, и я почувствовал, как глубоко внутри неё начинаются конвульсии. Она сжала зубы, до боли вонзив ногти мне в плечи, и её дыхание стало прерывистым, рваным. Она стремилась вверх, за пределы сознания, в тот момент, когда время замирает и существует только чистый, ничем не разбавленный оргазм.
Я ускорил темп, вколачиваясь в неё всё резче и глубже, слыша
Мой первый раз с Трансом (