— Очень приятно, — сказала она, осторожно пожимая мне руку, чтобы не задеть букетом объектив.
Вблизи Настя оказалась симпатичнее, чем на присланных фотографиях. Невысокая, со светло-каштановыми волосами под фатой и большими глазами, в которых даже обычное любопытство выглядело как лёгкое смущение. Стоило мне поднять камеру, как она выпрямлялась, втягивала живот и принимала выражение лица, которое, по её мнению, должно было означать счастье.
— Настя, не надо так стараться. Вы не на паспорт фотографируетесь.
— А что мне делать?
— Ничего особенного. Просто посмотрите на мужа.
Она повернулась к Антону. Тот уже собирался улыбнуться в объектив, но, встретившись с ней взглядом, вдруг смутился и отвёл глаза.
— О, — сказал я. — Вот это уже интересно.
— Что? — спросили они одновременно.
— Ничего. Продолжайте.
Я сделал несколько кадров подряд. Настя засмеялась, Антон обнял её за талию и что-то прошептал на ухо. Она ткнула его букетом в грудь, а потом спрятала лицо у него на плече.
Щёлк. Ещё один кадр.
Вот за что я любил фотографию. Иногда достаточно поймать короткий момент, чтобы увидеть то, что люди даже не пытаются показать окружающим.
Мы переместились к боковой стене усадьбы, где плющ почти полностью закрыл старую кладку. Я менял ракурсы, просил их пройти по дорожке, остановиться у колонны, обняться и посмотреть друг на друга. Постепенно Настя перестала поправлять платье после каждого кадра, а Антон освоился настолько, что начал предлагать собственные идеи.
— А можно ещё вот так? — спросил он, заглянув в экран. — Чтобы Настя сидела на ступеньке, а я рядом стоял?
— Можно. Только не надо изображать памятник самому себе.
— Я вообще-то стараюсь.
— Вот именно. Расслабься.
Настя снова засмеялась. Она уже сама предлагала позы и тянула мужа туда, где ей нравился фон. Они перебивали друг друга, шутили и спорили из-за мелочей, но быстро забывали о разногласиях. Между ними не было заметной натянутости, и изображать любовь перед камерой им не требовалось.
Впрочем, это не мешало им считать деньги.
Ещё во время подготовки Антон несколько раз уточнял продолжительность съёмки, интересовался, сколько дополнительных кадров я обработаю бесплатно, и возвращался к вопросу о скидке, которую мы уже обсудили по телефону. Настя почти не вмешивалась, но всякий раз внимательно прислушивалась к разговору о стоимости.
Я не видел в этом ничего необычного. Молодые семьи редко начинают совместную жизнь с избытком денег. К тому же Антон упоминал, что они копят на первоначальный взнос за квартиру. Сказал почти между делом, когда мы обсуждали возможность продлить съёмку ещё на полчаса.
Я запомнил. Люди часто рассказывают о себе больше, чем собираются.
К вечеру мы перебрались в сад. Свет стал мягче, тени вытянулись, а старые деревья превратились в идеальные декорации. Я снял молодожёнов у кованой ограды, потом на дорожке, где сухие листья цеплялись за подол платья. В какой-то момент Антон снял пиджак и накинул его Насте на плечи, хотя она уверяла, что не замёрзла.
— Ты сам потом будешь жаловаться, что холодно, — сказала она.
— Я мужчина. Мы не мёрзнем.
— Конечно. Особенно когда зубы стучат.
— Это не зубы. Это у меня характер такой.
Я рассмеялся вместе с ними.
— Всё, последняя серия. Потом можете возвращаться к своим обычным семейным обязанностям.
— Каким ещё обязанностям? — насторожилась Настя.
— Например, выяснить, кто сегодня будет выбирать, что заказывать на ужин.
— Это всегда я, — ответил Антон.
— Потому что ты выбираешь какую-нибудь ерунду, — немедленно возразила Настя.
— Вот видите, — сказал я. — Семейная жизнь уже началась.
Последние кадры мы сделали у лестницы. Я поставил их рядом, попросил Настю положить голову мужу на плечо, а Антона — обнять её и посмотреть
Моя одногруппница - секс мечта любого мужчины!