мягкий, лежал в воде. Но глубоко внизу, в самой глубине его изнасилованной, переполненной души, тлела та самая искра. Искра ожидания.
Он знал, что завтра его повезут обратно в санаторий. И там начнется новый день. Новые процедуры. Новые испытания на пределе.
И он ждал этого. Ждал, как ждут единственного смысла в жизни. Потому что теперь у него не было другого смысла. Только быть сосудом. Только принимать. Только кончать под взглядами аплодирующей толпы.
Его вытащили из ванны, обернули простыней и понесли куда-то вглубь здания. Последнее, что он видел, прежде чем дверь закрылась, – это Ирину Витальевну, беседующую с тем самым седым мужчиной. Мужчина жестикулировал, что-то горячо говорил, и Ирина кивала, время от времени бросая взгляды в его сторону.
Дверь захлопнулась.
Тишина.
Темнота.
И только пульсирующая, ноющая боль во всем теле напоминала ему, кто он такой.
Мой первый раз в 18