слишком молода. Но её тело уже было телом женщины, и он не мог не замечать этого. Артур отвёл глаза. Потом снова посмотрел. Борьба внутри него становилась всё острее. Она была школьницей. Подругой его жены. Подростком, которому они пытались помочь. И всё же...
У подъезда ждала машина. Водитель уже открыл заднюю дверь.
— Ну, вот, — сказал Артур. — Доедешь, напиши...
— Напишу, — сказала Ярослава. Она повернулась к нему и вдруг шагнула ближе. — Спасибо, Артур. Правда.
Она привстала на цыпочки и коснулась губами его щеки. Ближе к уголку рта. Артур ощутил её сладкое от вина дыхание.
— Спокойной ночи, — сказала она тихо и села в машину.
Дверь закрылась. Машина тронулась. Артур стоял на месте, как вкопанный, глядя, как свет фар удаляется в темноту. Потом поднялся по лестнице. Щека всё ещё горела от поцелуя.
«Показалось. Она просто попрощалась. По-дружески. Ничего больше».
Продолжал он убеждать самого себя.
***
Когда он вернулся, Славяна уже убрала со стола. Она обернулась и улыбнулась.
— Ну что? Проводил?
— Проводил, — сказал он. — Сказала «спасибо».
Славяна кивнула.
— Знаешь, — сказала она, ставя тарелки в раковину, — я думаю, это был хороший вечер. Она такая... — Славяна задумалась, — ...потерянная. Ей просто нужно было увидеть, что есть другая жизнь. Что можно по-другому.
— Думаешь, поможет? — спросил Артур, садясь на стул.
— Не знаю, — честно сказала Славяна. — Но это интересный эксперимент. Посмотрим, что будет дальше. Интересно увидеть, как она меняется. Оттаивает. Учится снова доверять мужчинам.
— Интересный эксперимент, — повторил Артур, уставившись в одну точку. — Да. Наверное.
Славяна вытерла руки полотенцем и подошла к нему.
— Ты как? Не устал?
— Есть немного, — признался он.
— Тогда пойдём спать, — сказала она, и от её заботы у Артура потеплело в груди. — Завтра будет новый день.
Он кивнул. И, поднимаясь со стула, вдруг подумал: «Интересно только, как далеко этот эксперимент зайдёт?»
Но он не сказал этого вслух. Просто пошёл за женой в спальню.
***
КЛЯТВА
Иван читал, и с каждой прочитанной страницей им овладевало мистическое чувство. Будто он прикоснулся к чему-то по-настоящему великому. К самой истории. Сначала он просто пытался ухватить суть: имена, даты, события. Но постепенно текст затягивал его, как трясина.
Он осторожно водил пальцами по строкам, словно боялся стереть буквы, ощущая подушечками шероховатость бумаги. Это был абсолютный восторг. Он читал о временах, когда род Умарсултановых был молодым и голодным, когда они брали то, что хотели, и не просили прощения. Читал о войнах, о крови, о предательствах и клятвах.
Слова образовывали стройную, ритмичную структуру, и звучали в его голове сильно и красиво. Он даже не заметил, как перестал дышать, пока в груди не закололо. Он слышал биение собственного сердца. Ладони стали влажными.
Ислам вернулся через час. Дверь открылась без стука. Иван вздрогнул, выныривая из прошлого, как из забытого сна. Он всё ещё был там. Среди тех, кто жил много веков назад, сражаясь и умирая за этот древний род. И теперь он, Иван Долбнев, прыщавый школьник, читал их летопись и чувствовал, что эта история становится его собственной.
— Уже поздно, Иван, — спокойно сказал Ислам. — Тебе пора домой.
Иван с трудом поднялся. Тело словно одеревенело. Ноги затекли от долгого сидения, и в коленях покалывало. Он бережно закрыл книгу, и опустился перед Исламом на колени.
— Ваше величество! — Торжественно произнёс он, склонив голову.
Ислам не ожидал такого. Но столь глубокое почтение отозвалось в нём забытым чувством благодарности.
Иван, продолжая стоять на коленях, открыл книгу на нужной странице. Пробежался глазами по нужным строчкам, в самом конце главы, и приложив вторую руку к груди,
Зимой на даче