«Хочет, не хочет — это слова рабов. Раб хочет есть, но не хочет работать. Мы не спрашиваем раба. Женщина, что попала в дом мой, не пленница. Она избранница. Ибо кто ещё делит ложе с хранителем закона? Кто ещё ест с моей руки, носит мои шелка? Она должна быть счастлива. И если она не понимает своего счастья, её научат. Ошейником и плетью.»
И замолчали старейшины. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.
Правило седьмое. О главной жене.
Сказал Умарсултан: «Женщина, что делит со мной хлеб и ложе, делит и душу мою.
Да будет так: главная жена моя имеет голос на совете старейшин. И слово ее как слово мое. Ибо кто видел мою слабость, тот увидит и мою мудрость».
И дивились старейшины. Но не спорили. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.
Правило восьмое. О книге.
И сказал Умарсултан: «Всякий, от пастуха до воина, от старика до ребёнка, да почитает Книгу, вышедшую из камня. Ибо Книга — это закон. А закон — это я».
И сказал он далее: «И всякий воин, что берёт в руки меч, да присягнёт на Книге. И присяга его будет такова:
Клянусь волком и камнем. Клянусь Книгой и кровью. Служить Умарсултану и роду его. Умереть за него и не отступить. Убить за него и не дрогнуть. Молчать за него и не выдать. И если изменю, да будет имя моё стёрто, а род мой проклят».
И замолчали шамхары. И записали слово сие в Книгу. И стало оно законом.
И обрёл Умарсултан полную власть на земле своей. И не платили шамхары дани никому: ни шаху, ни царю, ни хану. И не склоняли головы ни перед кем, кроме Умарсултана.
И говорили люди: «Есть три вещи, что не сломить: камень, ветер и Шамхар».
И было так. И да будет так.
Так завершается Свиток Второй.
***
ПРОЩАНИЕ
Такси уже ждало у подъезда. Ярослава стояла в коридоре, в пуховике, с сумкой на плече. Её щёки всё ещё были немного розовыми от вина. Она выглядела уставшей, но счастливой. Как будто вечер, проведённый в чужом доме, влил в неё новую энергию.
— Спасибо вам большое, — сказала она, переводя взгляд с Артура на Славяну. — За ужин. За всё. Я... — она запнулась, и её голос дрогнул. — Я давно не чувствовала себя так спокойно. Как будто я дома.
Славяна шагнула вперёд и по-матерински обняла её.
— Приходи ещё, — сказала она. — В любое время. Поняла? Не стесняйся.
— Поняла, — прошептала Ярослава, и её глаза были влажными. — Тогда до завтра.
Она отстранилась и повернулась к Артуру.
— Артур, — сказала она сменив интонацию на ещё более мягкую. — Спасибо вам. За то, что вы такой...— она опустила глаза, — добрый.
Артур неловко улыбнулся. Он стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы, и выглядел немного растерянным.
— Да ладно. Ничего особенного.
— Нет, — сказала Ярослава, и посмотрела на него уже без той робости, что была раньше. — Вы особенный. Вы хороший муж!
— Ну... — Артур пожал плечами. — Это Славяна всё придумала.
Славяна, не видя в словах Ярославы подвоха, подтолкнула мужа локтем.
— Артур, проводи её до такси. Уже поздно.
— Конечно, — сказал он. — Пойдём, Ярослава.
Они спустились по лестнице молча. Ярослава шла чуть впереди. Артур рассматривал её длинные, спортивные ножки в плотных колготках. Каблуки низких сапожек громко стучали по бетонному полу.
Он держался на шаг позади, и в голове у него было пусто и тревожно одновременно. Она была
В стройотряде