Ольгу Настя так и не нашла. Она обошла VIP-зону, заглянула на танцпол, постояла у гардероба — подруга вместе с Вадимом будто сквозь землю провалилась. Позвонить было не с чего: телефон в сумочке так и остался мёртвым куском пластика. Настя накинула плащ прямо на платье, которое теперь, как ей казалось, вообще ничего не прикрывало, и вышла на улицу.
Было холодно, ноги дрожали — то ли от холода, то ли от всего остального. У входа дежурили несколько такси, и Настя села в первое попавшееся, на заднее сиденье. Короткое платье тут же задралось почти до талии. Заметила она это не сразу, а когда заметила, было уже поздно: водитель — немолодой мужик в кепке, с иконкой на торпеде — разглядывал её в зеркало заднего вида куда дольше, чем требовалось, чтобы уточнить адрес.
— Куда едем, красавица?
Она назвала адрес и одёрнула подол. Машина тронулась. Пару кварталов водитель молчал, поглядывая в зеркало, а потом спросил совершенно будничным тоном, будто интересовался погодой:
— А сколько за ночь берёшь?
Сначала Настя не поняла вопроса. А когда до неё дошло, за кого её принял таксист, её обдало жаром с головы до пяток.
— Я не... Я не проститутка.
— Да ладно, я ж не осуждаю, — добродушно сказал водитель. — Работа как работа. Просто спросил.
Он сделал радио погромче, и из динамиков заныл шансон — про зону, маму и неверную любовь. Настя прижала подол к коленям обеими руками и всю дорогу смотрела в окно. Обидно было даже не из-за вопроса. Обидно было оттого, что со стороны она, наверное, именно так и выглядела: растрёпанная, с размазанной помадой, в коротком платье и без трусиков, с пятнами спермы на ноге, в три часа ночи у дверей клуба. А кто она теперь на самом деле, Настя и сама не знала.
Дома она первым делом поставила телефон на зарядку. Через пару минут он ожил и завибрировал, выплёвывая уведомления одно за другим: «Ты где?», «Домой? Насть, у тебя всё нормально?», «Насть?» и семь пропущенных звонков. Настя долго сидела на краю кровати, глядя на экран, а потом написала:
«Уснула в такси, телефон сел. Я дома, всё хорошо. Прости, что напугала 🙈»
И отправила. Это оказалось до странного легко — даже смайлик рука поставила сама, по привычке. А потом долго стояла под душем, пока кожа не сморщилась от горячей воды.
***
Марк проснулся с телефоном в руке — так и уснул, не дождавшись ответа от Насти. Сообщение пришло без двадцати четыре. Он перечитал его дважды и выдохнул. Уснула в такси, телефон сел — ну конечно. А он-то себе напридумывал.
«Слава богу. Отсыпайся. Люблю»
Чуть выше в переписке всё ещё висело её оборванное «сейчас еду до». Марк зачем-то перечитал и его. До дома, до чего же ещё? Он отмахнулся от этой мысли и пошёл умываться.
Неотвеченным висело и сообщение от Инги — «Не спишь?» в десять минут третьего. За завтраком Марк долго крутил телефон в руках, а потом всё-таки написал:
«Уснул. Доброе утро)»
Ответ пришёл почти сразу.
«Жаль 😏 Доброе. А я тут, представляешь, нашла наше классное фото. Девятый класс. Ты в первом ряду, с чубчиком»
Следом пришла и сама фотография — с красными глазами и зеленоватым оттенком, как все снимки на плёнку «Кодак», напечатанные в фотоателье. Марк действительно стоял в первом ряду с дурацким чубчиком. Инга — в последнем, самая высокая и самая красивая. А через три человека от Марка стояла Ольга — и смотрела почему-то прямо на него.
Они переписывались всё утро: кто кем стал, кто на ком женился, кто из учителей ещё жив.
Летняя ласка