«Жива! Ей лет сто, наверное. Всё так же орёт на детей. Я её в магазине видела — она меня узнала и сказала, что я так и не выучила столицу Австралии»
«А ты выучила?»
«Нет 😂 Сидней же?»
«Канберра»
«Зануда. Вот поэтому в тебя никто и не влюблялся в школе 😏»
«Спасибо, очень приятно»
«Шучу. Влюблялись. Просто ты не замечал»
Марк хотел спросить, кто именно, но не стал. Инга шутила зло и смешно, и он поймал себя на том, что улыбается в экран. С ней было легко, и это даже удивляло: в школе она казалась ему холодной и недоступной.
***
Через день, посреди очередной планёрки, которую начальник на этот раз всё-таки не перенёс, телефон Насти коротко вздрогнул. Номер был незнакомый. Она открыла сообщение под столом и почувствовала, как у неё краснеют уши.
На фотографии были её трусики — чёрное кружево из того самого комплекта, который Марк подарил ей на годовщину, — небрежно лежащие на мужской ладони.
«Кажется, это твоё. Заберёшь?»
Настя перевернула телефон экраном вниз и до конца планёрки не поняла ни слова. А потом её поймала у кулера Леночка из бухгалтерии — главная сплетница отдела.
— Насть, ты чего такая? Красная вся.
— Душно, — сказала Настя.
— Ну-ну. — Леночка прищурилась. — А то выглядишь как будто... ну, знаешь. Как будто у тебя роман.
— У меня муж, — сказала Настя чуть резче, чем следовало, и ушла к себе, чувствуя спиной Леночкин взгляд.
Вечером, уже дома, она снова открыла сообщение. Палец долго висел над кнопкой «удалить», но в конце концов она просто заблокировала экран и положила телефон на тумбочку — не ответила, но и не удалила.
Ольга объявилась в тот же вечер — как будто почувствовала.
«Ну? 😏»
«Что „ну“?»
«Не прикидывайся. Вы с Игорем испарились одновременно. Я не дура»
«Оль, ничего не было»
«Ага. А я девственница 😂»
«Я серьёзно»
«Я тоже. Ну рассказывай! Как размерчик? 🍆»
«Оль!»
«Ходить не больно? 😂😂😂»
«Прекрати»
«Сколько раз?»
Настя долго смотрела на экран. Отпираться было бесполезно: такие вещи Ольга чуяла за версту. Да и, честно говоря, ей до смерти хотелось хоть кому-нибудь рассказать.
«Один»
«ДА ЛАДНО!!! 😱😱😱 Наська!»
«Это ты ему мой номер дала?»
«Ну дала, а что? Он так просил 🙈»
«Оль. Марку ни слова. Слышишь? Никогда»
«Могила ⚰️ Ты же меня знаешь»
Настя знала — и потому немного успокоилась. Ольга радовалась так искренне, будто это у неё самой случилось что-то хорошее, и Насте от этого почему-то стало чуточку легче.
***
Продажа квартиры затягивалась. Риелтор — бойкая женщина лет пятидесяти с волосами баклажанового цвета — водила по отцовской однушке покупателей, а Марк стоял в коридоре и слушал, как чужие люди обсуждают, куда поставят диван и что сделают с «этим кошмарным сервантом». Каждый раз ему хотелось выставить их за дверь.
С Настей тем временем происходило что-то странное. Писала она реже: не каждое утро, а через раз, и не «Люблю, целую 😘», а коротко — «Доброе». Днём пропадала на несколько часов, а потом присылала «прости, завал на работе». Вечером — «прости, уснула», «прости, не видела», «прости, совещание». Извинялась она теперь чаще, чем за все годы брака вместе взятые. Ни фотографий, ни «скучаю сильно» — ничего похожего на тот вечер, когда она лежала на их кровати в его рубашке.
«Как ты? Как день?»
«Нормально. Устала. Прости, что пропала, завал»
«Ничего. Может, созвонимся вечером?»
«Давай завтра? Я сегодня никакая, прости 🙏»
Завтра она тоже оказалась никакая. Послезавтра они наконец созвонились — на пять минут, и все пять минут Настя говорила о работе, о погоде, о том, что Олька опять влюбилась и опять навсегда, и ни разу не спросила, как он сам. Голос у неё был какой-то чужой — бодрый,
Ленкины ножки и не только