решительно сняла и трусики и надела платье на голое тело. Тонкая тёмная ткань скользнула по коже, как холодная вода, — так легко, что пришлось проверить, не зацепилась ли где-нибудь. Настя посмотрела на себя. Ткань просвечивала: там, где платье плотно прилегало — на груди, на бёдрах, — оно будто растворялось. Сквозь черноту светлыми пятнами проступали кожа и затвердевшие соски, словно ткань там и вовсе исчезала. А там, где оно свободно спадало вниз, тело угадывалось сквозь лёгкую тёмную дымку, как силуэт за запотевшим стеклом. Вырез на спине уходил так низко, что Настя, повернувшись боком, увидела ложбинку между ягодиц. Стоило ей пошевелиться, и пятна света смещались вслед за движением, открывая одно и тут же пряча другое. Платье ничего не скрывало и одновременно намекало — и от этого было ещё откровеннее, чем если бы на ней не было ничего. Она попыталась представить, что сказал бы Марк, увидев её в этом, — и не смогла. Зато очень легко представила, как на неё посмотрит Игорь.
Она взяла телефон и открыла чат с Марком. Последним в нём было его «Спокойной ночи», на которое она вчера так и не ответила.
«Иду к Ольге, посидим по-девичьи, не теряй 😘»
Отправила, не перечитывая. Потом выключила звук, накинула плащ, застегнула его на все пуговицы и вызвала такси.
***
В субботу Марк весь день провёл в отцовской квартире: покупатели наконец нашлись, и нужно было вывезти оставшиеся вещи. К вечеру он вымотался так, что еле дошёл до маминого дома. Мамы не было — на столе лежала очередная записка. Завибрировал телефон: Настя написала: «Иду к Ольге, посидим по-девичьи, не теряй 😘».
В начале двенадцатого телефон пискнул снова. Незнакомый номер, без текста — только фотография.
Марк смотрел на неё, наверное, целую минуту, прежде чем понял, что видит. Тесная комната, золотистый свет, зеркало. Женщина, наклонившаяся над раковиной. Платье, задранное до талии, — то самое платье «только для него», фотографию в котором он сам попросил её прислать. Её лицо в зеркале, с закрытыми глазами и с таким выражением, какого Марк не видел у неё ни разу за все годы. И красная дыра между ног. Там, где всегда была аккуратная Настина щёлка, зияла раздолбанная... пизда — другого слова Марк подобрать не мог. Всё вокруг блестело от смазки, она была и на внутренней стороне бёдер, а чуть ниже, на одной ноге, белели капли свежей спермы.
Он не помнил, как набрал её номер. «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Набрал незнакомый номер — «Набранный вами номер не существует». Ещё раз Настю — тот же голос. Мозг пытался осмыслить увиденное, но каждый раз будто сбоил: мысль обрывалась и снова возвращалась к фотографии. Стало нестерпимо жарко, к горлу подкатила тошнота. Тогда Марк накинул куртку и вышел из дома.
Ноги сами привели его в тот самый бар, где пару недель назад он ждал Сашу и потягивал «Белый русский», лениво разглядывая посетителей. Ничего здесь с тех пор не изменилось: тот же консервативный интерьер, та же молодая публика, тот же бармен. Даже стул у стойки был тот же.
— Белый русский? — спросил бармен, кивнув ему как старому знакомому.
— Водку, — сказал Марк.
Первую рюмку он выпил залпом и ничего не почувствовал, вторую тоже. После третьей ничего не изменилось. На шестой в голове что-то щёлкнуло, и Марк подумал об отце. Родители никогда не говорили о разводе — ни друг с другом, ни с ним. Марк ни разу не слышал, чтобы они ругались, — ни до ухода отца, ни после. Просто однажды вечером отец
Путешествие без последствий ч.1