рванулась вперёд, увлекая меня за собой, будто стремясь воссоединиться со своей потерянной подругой в руках Конни.
Стоило им соприкоснуться, как нас с сестрой словно ударило током — будто мы схватились за оголённый провод. Руки сами собой разжались, нас отбросило в разные стороны, а артефакт, вырвавшись из пальцев, полетел на ковёр.
В следующее мгновение комнату залило ослепительным светом. Я зажмурилась, но перед глазами всё равно плясали разноцветные пятна. И вдруг они начали складываться во что-то осмысленное.
Передо мной раскинулась широкая равнина, поросшая высокой травой и редкими деревьями. Через неё тянулась мощёная дорога, перескакивая каменными мостами через многочисленные ручьи. И, как и положено всякой уважающей себя дороге, вела она к храму.
Его величественный фасад был высечен в отвесной скале, а вход обрамляли двенадцать массивных колонн. Ни дверей, ни ворот не было — вместо них с высоты низвергался широкий водопад. Потоки разбивались о каменные плиты площади, и в облаке водяной пыли дрожала яркая радуга.
Я вдруг перенеслась на ту самую площадь, прямо в гущу толпы мужчин и женщин со странными причёсками. Все вокруг — и мужчины, и женщины — были одеты в белые льняные одежды: большинство просто в короткие плиссированные юбки, оставляющие грудь обнажённой. Остальные — в простые облегающие платья подлиннее. Где-то я уже такое видел... Ну конечно! В учебниках истории Древнего мира, в египетских залах разных музеев!
Внезапно по толпе пронёсся взволнованный гул:
— Она идёт! Хатхор идёт!
Ряд за рядом люди опускались на колени, склоняя головы.
Сквозь сверкающую завесу водопада действительно вышла Она.
Высокая, метра два, не меньше, в мокрой, практически прозрачной белой тунике, плотно облегавшей все изгибы пышной фигуры. Но главное — рога. Её голову венчали настоящие коровьи рога, а по бокам торчали такие же коровьи ушки. Лицо при этом оставалось вполне человеческим, молодым и красивым. Вот только ноги заканчивались раздвоенными копытцами.
Она одновременно напоминала и хентайную девушку-коровку, и фэнтезийную минотавриху. Странное сочетание, ничего не скажешь.
Остановившись перед толпой, Хатхор медленно обвела собравшихся взглядом.
И вдруг наши глаза встретились.
Всё исчезло.
Я обнаружила, что лежу на полу, судорожно хватая ртом воздух, а надо мной обеспокоенно склонился Томас. Увидев, что я открыла глаза, он протянул мне руку. Схватившись за неё, я вскочила на ноги. Одновременно со мной поднялась и Конни, выдохнув лишь одно слово:
— Хатхор!
Значит, она тоже это видела!
Вытряхнув из мешка записки фон Райнхардта, я лихорадочно принялась их перебирать. Да, вот они, боги Египта! Анубис с шакальей мордой, Сет с головой какого-то непонятного зверя, сокологоловый Гор, Тот с длинным клювом ибиса, львиноголовая Сехмет... Ага, вот и она! Хатхор, богиня с коровьими рогами и солнечным диском между ними. Точно такая же, какую я только что видела! Ну, почти. На рисунке у неё были не копыта, а вполне человеческие ноги.
Так, что тут про неё? Хатхор — богиня радости, любви, секса, неба, танцев, плодородия, материнства и много чего ещё. Во времена Птолемеев и римского владычества её отождествляли с Астартой, Афродитой и Венерой.
Далее шла приписка размашистым почерком: «Россказни низших рас! Они нагло присвоили себе пирамиды, которые на самом деле возвели древние германцы. Но и этого им мало — они ещё и нашу Фрейю посмели наречь своим варварским именем!»
Ха, узнаю брата Колю! В смысле, барона Отто фон Райнхардта.
Ладно, Сет и Сехмет с ним. А с диском-то что?
Я подняла артефакт с пола. Стоило мне прикоснуться к тусклой бронзе, как в центре диска проступило изображение уже знакомой мне коровьей морды. Вокруг неё виднелись какие-то иероглифы.
— Что здесь написано? — спросил Эмиль, заглядывая мне через плечо.
Вонючие Ленкины ноги