Мне было тридцать. Меня звали Олег. Вечер был обычный: я сидел дома в полумраке, свет горел только на кухне. Телефон завибрировал.
Игорь.
Мы не виделись почти год. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый:
— Олег, это я. Слушай внимательно. Выходи прямо сейчас. Не спрашивай ничего, просто одевайся и спускайся. Я жду у подъезда. Быстрее.
Я надел куртку и спустился. У подъезда стояла тёмная машина. Игорь сидел на пассажирском. За рулём — Дима. На заднем сиденье позже оказался Серёга.
— Садись уже, — сказал Игорь, открывая заднюю дверь. — Хватит стоять. Мы не будем ждать. Закрой дверь плотнее, не хлопай.
Я сел. Дверь хлопнула. В салоне пахло кожей и табаком. Мы поехали за город.
Игорь повернулся ко мне:
— Слушай, Олег. Раздевайся. Полностью. Всё снимай — куртку, штаны, бельё, носки. Всё. И надень это. — Он протянул чёрные плотные колготки. — Не смотри так. Делай, что говорю. Быстрее. Я хочу видеть, как ткань обтянет тебя.
Я снял всё. Натянул колготки — ткань облепила ноги, бёдра, плотно обхватила пах. Игорь пересел назад, рядом со мной. Расстегнул брюки.
— Теперь ко мне. Наклоняйся. Бери в рот. Не торопись, но и не тяни. Я хочу чувствовать твой язык. Глубже. Вот так. Держи, не отстраняйся.
Я наклонился и взял его в рот. Машина мягко покачивалась. Он держал меня за затылок и одновременно вставил анальную пробку — четыре шарика, один за другим. Последний вошёл туго. Пробка сразу завибрировала. Я продолжал сосать, чувствуя, как каждый шарик пульсирует внутри.
Серёга был пьян. Перед самой дачей он кончил мне в рот — густо, горячо. Я хотел отстраниться, но Дима коротко бросил:
— Не замараешь машину. Глотай. Всё до конца. Не выплёвывай ни капли. Я смотрю на тебя. Глотай, Олег. Хорошо. Теперь вытри рот рукавом и сиди спокойно.
Я сглотнул.
Когда мы остановились, они не дали мне одеться. Только колготки и пробка. Серёга приобнял меня за талию, шлёпнул по ягодице и крепко сжал её через нейлон.
— Красиво сидит, — сказал он. — Не дёргайся. Пойдём уже, Мамука ждёт.
На крыльце стоял хозяин — Мамука, азербайджанец, лет пятидесяти. Он сразу развернул меня спиной, положил ладони на ягодицы, нащупал пробку и надавил. Я тихо вздохнул.
— Ого, — протянул он. — Игорь не соврал. Красивый мальчик. И уже подготовленный. Заходи, не стой на холоде. Сейчас разберёмся с тобой подробнее.
В доме мы сели за стол. Я оказался на диване между Мамукой и Димой. Серёга выпил и вскоре ушёл спать. Мы продолжали пить. Пробка сильно вибрировала, сидеть становилось тяжело. Я встал на диван на колени, локтями опёрся на стол, выгнул спину. Мамука гладил мои ягодицы, медленно вытаскивал пробку шарик за шариком и так же медленно вставлял обратно.
— Чувствуешь? — спросил он тихо. — Каждый шарик. Не сжимайся так сильно. Расслабься. Я буду делать это медленно, пока ты не начнёшь просить. Дима, смотри, как он дрожит.
Потом Дима сказал, что баня готова.
— Идём. Хватит сидеть. Олег, вставай. В баню. Не одевайся.
В бане Дима сел на верхний полок. Я опустился на нижний, на колени, и взял его член в рот. Мамука встал сзади, вытащил пробку и вошёл. У него был очень большой член. Я просил потише, но он только разгонялся.
— Тише? — повторил Мамука с усмешкой. — Нет. Будешь принимать так, как я даю. Глубже. Не сжимай. Дима, держи его голову, пусть не отвлекается. Олег, соси. Не останавливайся. Я хочу слышать, как ты стонешь с членом во рту.
Глубокие жёсткие толчки выбивали из меня громкие стоны. Я переставал сосать, но Дима упорно возвращал мою
ВЕЧЕРНИЙ СОНЕТ