долгим всхлипом, — и потом, обмякнув, сползла с Андрея, подползла к мужу и положила голову ему на бедро. В каюте пахло сексом и вином. Музыка всё играла, море за иллюминатором так же билось о борт — только теперь в этом ритме чудилось что-то насмешливое. Андрей встал, подошёл к столу, взял два бокала и подал их Кристине и Насте.
— Ну как тебе первый свинг-опыт? — спросил он.
Настя глотнула вина и сказала, не глядя на Жукова:
— Ты лучше. Тебя мне хватает. Я больше никого и не хочу — я кончаю только от твоего члена.
И, будто спохватившись, снисходительно кивнула в сторону Сергея Петровича:
— Ну, как вибратор — может, и потянет. Но от него кончать тяжело.
Она понимала, что ущемляет Жукова. Знала его амбициозность и понимала, что эти слова ранят. Но остановиться не могла — и, поймав его взгляд, ждала ответа. Жуков отпил вина, чуть усмехнулся:
— Что ж. Ваша эмоциональная связь даёт вам такую разрядку. Но дальше, в течение этих десяти -двенадцати дней, мы будем вас ебать вдвоём, втроём, и все на корабле будут иметь доступ к твоей пизде. И я буду этим наслаждаться, о чём мечтал шесть лет, глядя на тебя через стол. А сейчас продолжим. Андрей удивлённо посмотрел на него — они ведь договорились без экстремальных оргий.
— Вы же подписали согласие и конфиденциальность, ну а остальное всё уже можно, — сказал Жуков неспешно, чуть усмехаясь и глядя Андрею прямо в глаза. — С вами теперь можно развлекаться по полной. Сегодня отдыхаем вчетвером. А завтра будет день — и мы тебя так раскрепостим, что ты будешь звёзды ловить. И без них и без задней девственной части ваших тел, ваши дырочки поплывут натёртые — и вы запомните, блядь, эмоции на всю жизнь. А потом всё равно вернётесь. Он отставил бокал, и в его глазах зажглось что-то новое, охотничье. Рука Жукова скользнула Насте между ног, пальцы нашли клитор и начали его бить — коротко, размеренно, в такт саксофону из динамиков. Настя выгнулась дугой, вцепилась в подушку, а Кристина, будто по команде, опустилась на колени перед Андреем и взяла его в рот — глубоко, умело, так что он застонал и запрокинул голову. Сцена распалась на четыре тела и одно общее дыхание. Жуков развернул Настю спиной к себе, наклонил, вошёл сзади — и одновременно потянул Андрея за руку, заставляя пересесть так, чтобы Настя могла достать его губами. Андрей оказался между двух женщин: Кристина под ним, Настя над ним, а в неё вбивался Жуков, и от каждого его толчка Настя подавалась вперёд, и её рот на Андрее сбивался с ритма. Море за стеклом гудело, музыка нарастала, воздух в каюте стал плотным, как сироп. Кристина под Андреем кончила второй раз — с криком, который никто не пытался заглушить. Настя, слыша это, застонала на его члене и через минуту сорвалась сама, судорожно, до слёз, уткнувшись лбом ему в живот. Жуков за её спиной глухо рычал, вбиваясь всё жёстче, и кончил почти следом, вжимая её бёдра в себя. К семи вечера они были выжаты. В каюте стоял густой, сладкий запах — вино, пот, женская влага, мужское семя. Одеваться не стали, лениво. Настя прильнула к Андрею, пока он застёгивал рубашку, и он почувствовал, как она дрожит — не от холода.
— Ну что, — сказал Жуков на прощание, уже у двери, — завтра в девять утра продолжим. А сейчас идите посмотрите, как Соловьёвы развлекаются. Илья уже от членов кончает больше, чем от вагины жены.
Импульс