с Настей вышли в коридор. Корабль жил вечерней жизнью: приглушённый свет, музыка из общего салона, чьи-то голоса. Проходя мимо, они невольно замедлили шаг — за приоткрытой дверью салона тел было больше, чем мебели. Оргия сегодня разлилась по всей палубе, и не осталось почти места, где бы не трахались: на кушетке, у бара, на подушках у панорамного окна. Марина стояла на четвереньках, и кто-то брал её сзади, а она, поймав взгляд Андрея, улыбнулась и облизнула губы. Илья стоял неподалёку и трахал Жанну Павел сидел под женой и ласкал её, иногда перехватывая член Ильи, который выпадал от амплитуды, которую давал один из чёрных как смоль матросов с большим и толстым членом — в жопе Ильи.
Дойдя до своей каюты, Андрей закрыл дверь и прислонил Настю к ней спиной. Не говоря ни слова, взял её грудь, сжал, потом опустился на корточки, задрал ей платье и провёл языком по влагалищу — и сразу почувствовал на губах чужой запах, мужской, Жукова. Настя вздрогнула и отстранилась. Он вернулся к ней языком, нашёл клитор и повёл по нему — и Настя сдалась, обмякла о дверь, запустила пальцы ему в волосы. Она кончила быстро, сдавленно, толкнув его в плечо, и сползла по двери, тяжело дыша.
— Ну как? — спросил он, вытирая губы.
— Интересно, — честно сказала Настя. — И приятно. Но он скорострел, Андрюш. Он меня ни разу не довёл. Только ты — и язычком, и членом.
Андрей хмыкнул, но в груди шевельнулось что-то двойственное: гордость — и тревога. Они сели друг напротив друга. Игра, в которую их втянули, — Жуков, Кристина и его команда — пока была для них с Настей афродизиаком, они решили это вместе, раз их готовы насиловать, они просто расслабятся и будут получать удовольствие. А после круиза будет разговор — и с Жуковым, и со всеми участниками. Со всеми. Андрей вспомнил вчерашнее, как после подписания согласия и бумаг о неразглашении, после денег, он был злой, а Настя — в растерянности от всей этой ситуации. Их чистая, непорочная любовь уходила — и уходила не просто так, её насильно выгоняли из их жизни, их чистый брак сгорал в амбициях и жажде власти Жукова. И он ещё ответит за это. Просто им надо выжить. Ну и, смеху ради, получить удовольствие.
— Ну как, Настя, выдержим? Или будем биться? — спросил он, когда дыхание у обоих выровнялось.
— Давай попробуем. Пока не больно, терпимо. Можно чуть поразвращаться. Главное — выжить.
А в каюте на другом конце палубы Жуков разливал по бокалам коньяк. Кристина, закутавшись в халат, сидела на подоконнике.
— Ты видел её лицо, когда она сказала про вибратор? — спросил он, усмехаясь. — Она меня опустила. При муже.
— Она права, Серёж. Ты кончил и слез.
— Права, — согласился он спокойно и отпил. — А знаешь, что самое сладкое? Она права сейчас. А через неделю будет скулить подо мной и просить, чтобы не останавливался. Андрей её не вывезет — десять дней, по два-три раза в день, вчетвером, впятером будем её ебать, с игрушками. Он сломается первым, а она останется. И тогда она придёт ко мне сама.
— А если не сломается?
Жуков поставил бокал.
— Сломается, — сказал он. — Но даже если нет — он всё равно будет насажен на мой член.
Он усмехнулся собственному каламбуру и погасил свет. Ночь на корабле не желала стихать. В общем зале, куда Андрей с Настей так и не зашли, творилось то, что не снилось ни одному борделю Средиземноморья. Марина и
Приятели