чувствовала каждый сантиметр. Матрос-негр с блестящей от пота кожей опустился позади неё, развёл её ягодицы ладонями и провёл языком — широко, снизу вверх, — смакуя её, пока она двигалась на Жукове. Марина вздрогнула и подалась назад, навстречу языку, а через минуту матрос выпрямился, приставил головку и, почти без подготовки, вошёл в её задницу — туго, до конца. Марина вскрикнула и замерла, стиснутая между двумя членами, а Жуков только усмехнулся, прибавив ходу. Илья уже стоял рядом на диване, на коленях, и перед его лицом высился капитан Семёнов — огромный, как мачта, с тяжёлым стволом, который Илья, без единой тени сомнения, взял в рот. Он сосал жадно, глубоко, работая языком вокруг головки и по уздечке, а второй матрос, капнув слюны на его ягодицы, приставил и вогнал в него член. Илья не вздрогнул даже. Только глубже насадился на капитана, мыча.
И понеслось. Каюта наполнилась стонами, шлепками, влажными звуками и прерывистым дыханием — всё слилось в единый, ритмичный, горячечный организм, где уже не разобрать было, кто кого держит, кто кому задаёт такт. Марина металась между двумя, Илья давился и подавался назад. Илья кончил первым — даже не коснувшись себя, — и почти сразу его залили спермой с двух сторон, горячей, густой, по щеке и по спине.
Матрос, который трахал Марину, ускорился и, застонав сквозь зубы, заполнил её попку до края. Жуков ещё пару минут качал Марину на себе, в её сладкой, истекающей киске, потом мягко перевернул, уложил на бок и, не выходя, продолжил — теперь лицом к лицу, придерживая её бедро. В это время Кристина прильнула к его заду, и её пальчики, влажные и ловкие, забрались в Сергея Петровича, разминая, расслабляя, растягивая его дырку. Он глухо зарычал и подался назад. Пары минут хватило — её сменил матрос, вошедший в разгар оргии, он натянул Жукова на себя и начал двигаться. И Жуков, стиснутый с двух сторон, начал наполнять Марину — порцией за порцией, толчок за толчком, до последней капли.
Когда он закончил, то сбросил с себя натиск, отпихнул того, кто его имел, выпрямился, вытер рот тыльной стороной ладони и бросил коротко:
— Всё. Хватит.
Все качнулись и замерли. В каюте осталось только тяжёлое дыхание и запах.
Жуков попросил всех уйти. Удовлетворённый, он хотел ещё раз всё обдумать и проанализировать. Дверь закрылась, шум стих, и он остался один под жёлтым светом лампы. Он прекрасно понимал: даже сто миллионов рублей, которые взял Аксёнов, не гарантировали им безопасность.
Андрей, в первый вечер, когда они с Настей вернулись в свою каюту, им удалось забрать устройство, оставленное у бара. Позже они прослушали запись и услышали разговор Сергея Петровича с Павлом и Олегом. Из разговора стало ясно: их собираются удерживать на корабле до тех пор, пока они полностью не согласятся с условиями Жукова. Если же нет, они должны просто исчезнуть, для всех и навсегда.
Андрей и Анастасия долго обсуждали услышанное. Они понимали: им не позволят спокойно сойти на берег. Корабль мог не зайти в ближайший порт, а когда он прошёл мимо Кипра, они поняли, что нужен план: до Крита оставалось примерно двадцать — двадцать пять часов.
Крит они знали хорошо. Они бывали там пять или шесть раз, любили этот остров, помнили улицы Ираклиона, аэропорт, дороги и места, где можно было затеряться. Ещё до круиза они изучили маршрут, и теперь эти знания могли стать для них единственным преимуществом.
Они сидели рядом, почти не разговаривая, и смотрели друг на друга.
— Если мы просто попросим нас отпустить, он не согласится, — тихо сказала Настя.
Выходные на 8 марта