Неделя прошла как в тумане. Я ходил в школу, сидел на уроках, смотрел в одну точку. Учителя уже махнули рукой. Федя пересел на другую парту. Аня не смотрела в мою сторону. Я был один. И это было правильно.Близилась Москва. Экзамены через три месяца. Нужно было готовиться, но я не мог. Мысли путались.Спустя неделю я взялся за голову.Буквально. Сидел дома ночью, сжал виски ладонями. Пытался собраться. Понял, что качусь вниз. Быстро. С каждым днём всё глубже.Осознание горькое и вязкое накатывало белой пеленой. Она беременна моим ребёнком. А я? Я пью с гопотой, дрочу на стримы, позволил её имя втоптать в грязь. Она была права.
"Какой из тебя отец?" -говорила она тогда в спальне. Я отмахивался. Думал, докажу. А что доказал? Только то, что я мальчишка. Слабый. Пустой.
Я зашёл на её страницу. Стримов не было уже два дня. Пусто. Может, она отдыхала. Может, устала. Может, чувствовала. Не знаю.
Я зажмурился. Перед глазами -её живот. Моя кровь. Моё семя.
— Я не хочу такого отца для нашего малыша, -сказала она тогда.
Она была права.
Я встал. Прошёлся по комнате. Пол скрипел. На столе -учебник по математике, открытый на первой странице, пыльный. Я закрыл его.
Вынул телефон. Ударил ладонью по столу. Зачем? Не знаю. Подумал о том, чтобы уехать. Прямо сейчас. Собрать сумку. Взять отцовские деньги, которые он оставлял на еду. Уехать в Москву раньше. Сдать экзамены. Начать сначала.Но здесь она. И ребёнок. Я не мог их оставить. Но и не мог остаться. Я лёг на кровать. Смотрел в потолок. Белый. Чистый. Как пелена, которая накрывала сознание. Член встал. Сам. Без мысли. Привычка. Рука легла на пах. Я дрочил. Медленно. Без удовольствия. Кончил. Сперма капала на пол. Капли на линолеуме. Я смотрел на них. Не вытер.
Потом закрыл глаза. Спать не хотелось. Хотелось просто исчезнуть. Но нельзя.Осознание было горьким и грустным. Я втоптал в грязь имя матери своего друга и своего будущего ребёнка. И теперь не знал, как это исправить.
Утро/Школьный туалет
— Эй, ало, слыш? А это правда, что она на веб-камере пизду показывает?
— Да бля, я же говорю. Мне Макс показал на телефоне. Она там на кровати сидит, ноги на камеру. Всё видно. Даже лобок выбрит.
— Ну ни хера себе. А я думал, слухи просто так. А это пруф.
— Пруф, пруф. Она еще и раздвигает пальцами. Чат ей пишет, а она улыбается.
Смех. Хриплый, подростковый. Кто-то закурил в туалете. Запахло дешевым табаком.
— А Федя знает, что его мать шлюха?
— Хуй знает. Но теперь все знают. Егор там был с ними, Макс показывал. Говорит, у них типа было. Егор ее трахал, пока Федя спал.
— Охереть. Бедный Федя.
Смех снова. Я стоял за дверью кабинки. Не дышал. Руки дрожали.
— А она правда беременная? -спросил кто-то.
— Типа да. И вроде как от Егора.
— Ну пиздец. Он в нее кончил? Мать лучшего друга? Девственник, а туда же.
— Девственник? -усмехнулся кто-то. -Он теперь не девственник. Он папаша. Скоро будет ребенку пеленки покупать и в школе париться.
Ржач разнесся по туалету. Гулкий. Я слышал, как хлопнула дверь. Они ушли.
Я вышел из кабинки. Сел на подоконник. Смотрел на мокрый пол.
Школьники. Кто-то из младших. Или из параллели. Теперь они говорили о ней. Всей толпой. И раньше были слухи -про халат, про родительское собрание, про шлюху. Всегда были. Но это была сплетня. Слух. Воздух. Телефон Макса. Стрим. Её влагалище на экране. Её улыбка. Чат с донатами. Они видели. Сохранили. Переслали. Теперь это было у всех. Как порно. Как прикол.
Маленькая прелестница