Чулки. Чёрные, с кружевом. На них странные подтёки. Белые. Густые. Высохшие, но заметные. Семя. Я узнал бы этот запах. И выглядит так, будто их снимали второпях.
Во рту стало горько. Но расспрашивать не стал. Не имел права.
— Маша, -сказал я тихо. -Скажи мне, что сделать? Как мне всё исправить?
Она усмехнулась. Тихо. Жёстко.
— Ты хочешь знать, что сделать? Ты пришёл ко мне, с разбитым носом, с дрожащими руками, и спрашиваешь, как всё исправить?
Она встала. Тяжело. Подошла ближе. Я смотрел ей в глаза.
— Хочешь, чтобы мы стали семьёй? -спросила она. Голос ровный. Но что-то в нём было такое, от чего я напрягся.
— Хочу, -сказал я.
— Тогда тебе придётся пойти на шаг. Такой, который поставит на тебе крест. Но ты подтвердишь свои намерения.
Я молчал. Она приблизилась вплотную. Поднесла руку к моему паху. Сжала член и яйца через джинсы. Резко. Так, что я взвизгнул -не столько от боли, сколько от неожиданности.
— Тебе уже 18, -сказала она. -Ты не ребёнок. Поэтому предлагаю тебе стать вебкамщиком.
Я смотрел на неё. Не верил ушам.
— Ты хочешь, чтобы я раздевался перед камерой? -спросил я.
— Я хочу, чтобы ты понял, что это за труд, -сказала она. -Чтобы ты прочувствовал кожей, что значит сидеть перед толпой мужиков и улыбаться, пока они пишут тебе грязь. Чтобы ты понял, каково это -быть вещью на экране.
Она отпустила мои яйца. Провела пальцем по ширинке.
— Предлагаю тебе стать соло-стримером. Посветишь зрителям своим членом. Покажешь им, как ты дрочишь. Как кончаешь на камеру. Как улыбаешься, когда тебя называют грязным словом.
Я стоял. Пытался переварить.
— Это как-то... -начал я.
— Что? Неприлично? Грязно? -перебила она. -Ты хотел доказать, что готов ради меня на всё. Вот и докажи. Ты понял, что я делаю и зачем, но ты не знаешь, каково это. Что за «труд». Ты только видел результат. А теперь попробуй сам.
Она отвернулась. Налила себе чаю.
— Я не шучу, Егор. Ты хочешь быть отцом? Хочешь быть мужчиной? Докажи. Ты хочешь стать семьёй? Тогда стань сначала тем, кто понимает, как я живу. Или уходи. Навсегда. И не возвращайся.
Я смотрел на неё. На её спину. На её живот. На чулки, валяющиеся на полу. На белые подтёки на них.
Горло сжалось. Я хотел спросить, кто был здесь. Кто оставил эти следы. Но слова застряли в горле. Может, оно и лучше.
— Если я соглашусь, что дальше? -спросил я тихо.
Она обернулась. Улыбнулась. Впервые за долгое время. Неискренне. Игриво. Чуть с вызовом.
— Дальше будет видно. Твои зрители будут решать, что им хочется увидеть. Ты будешь делать это для них. Так же, как я делаю для своих. А мы с тобой будем заниматься тем, чем занимаемся. Только теперь ты -в моей шкуре.
Она снова подошла ко мне. Обняла. Прижалась животом к моему телу.
— Ты хочешь быть рядом со мной? Будь на равных. Или уходи.
Я обнял её в ответ. Запах чужих духов и её собственный -смешались в носу. Голова шла кругом.
Стрим закончился через пятнадцать минут.
Я сидел перед погасшим экраном. Тело покрыто испариной. Член вялый, липкий. Я не сразу понял, что произошло. Просто сидел и смотрел в стену.
Потом глянул на баланс.
Пара токенов. Копейки. Хватит на пачку сигарет. Может, на две. Но всё равно -токены. Живые деньги. За то, что я делал. Странный адреналин разлился в груди. Тошнота и радость одновременно. Я улыбнулся. Впервые за месяц.
Утром я пошёл к Марии Николаевне.
Чувство было странное. Словно за мной смотрят. Я оборачивался. Никого. Двор пустой. Снег. Ветер.
Потом заметил силуэты. Трое. За гаражами. Один показался. Я узнал куртку.
Фантазия на тему