впились в запястья. Я чувствовал, как сперма стекает по щекам. Капает на пол. На её ноги.
Пацаны заржали.
Гомерическим гоготом. Громким. Злым. Довольным. Один схватился за живот. Другой хлопал третьего по плечу. Они ржали и ржали.
— Ладно, шлюха, -сказал главный. -Готовься к завтрашнему дню.
Они начали одеваться. Смех стихал. Кто-то забрал телефон с записью. Кто-то пнул мою ногу.
— А ты, папаша, лежи. Отдыхай. Завтра будет веселее.
Они вышли. Дверь хлопнула.
Тишина.
Я лежал на полу. Лицо в сперме. Руки в наручниках. Рядом -она. На коленях. Тяжело дышала. Не смотрела на меня.
— Маша, -прошептал я через трусы. -Развяжи.
Она не двинулась.
— Маша.
Она подошла. Села на корточки. Часть семени вытекла из неё -тёмная струйка по внутренней стороне бедра. Она не вытерла. Посмотрела мне в глаза.
И поцеловала.Через трусы. Через сперму. Через всё. Долго. Страстно. Словно до этого не было никаких пацанов. Ничего не было. Только мы.Я был в истерике. Трясся. Всхлипывал. Она вымыла моё лицо. Влажной салфеткой. Аккуратно. Как ребёнку. Потом засосала. Губы в губы. Глубоко. Языком. Я почти задохнулся.
Постепенно я успокоился. Дыхание выровнялось. Сердце замедлилось.
Она помогла мне выпутаться. Наручники щёлкнули. Руки упали. Я растёр запястья. Красные полосы. Кровь запеклась.
— Что мы будем делать? -спросил я. Голос сел.
Она посмотрела на меня. Встала.
— Мы? -переспросила она. -Мы ничего не будем. А вот я уже всё решила.
— Что решила?
— Не будет у них секса завтра. И надолго не будет. Я пойду в полицию.
Я замер.
— В полицию? -выдавил я. -Но это же… это же мусорнуться. Не по понятиям.
Она обернулась. Глаза сузились.
— Ты ебанутый? -сказала она резко. -Какие понятия? Ебу дал?
Я впервые услышал от неё мат. Настоящий. Не игривый. Злой. Она стояла, уперев руки в бока. Живот выпирал. Халат накинут на плечи. Вся взъерошенная.
— Послушай, -сказала она. -Я не первый год живу. И знаю, как действовать в таких ситуациях. Ты же уже показал себя, папаша. Во всей красе. Ты идиот. Не знаю, что я в тебе тогда нашла. Что даже ношу нашего ребёнка. Но в любом случае ты сам до этого довёл. Своими решениями.
Я молчал. Слова застряли.
— Они изнасиловали меня, Егор, -сказала она тихо. -Ты думаешь, я должна была лежать и терпеть? Улыбаться? Да, я вебкамщица. Да, я многое видела. Но это -не работа. Это -насилие. И они придут завтра. С другими. И будут делать то же самое. Ты этого хочешь?
— Нет, -сказал я.
— Тогда не говори мне про понятия. У меня ребёнок. Твой ребёнок. Я не собираюсь растить его в этом дерьме.
Она ушла в ванную. Вода зашумела снова.
Я сидел на полу. Смотрел на свои запястья. Красные полосы. Кровь.
Она была права. Во всём. Я довёл. Своими решениями. Своим языком. Своей гордостью.
Я встал. Пошёл за ней. Встал в дверях ванной.
— Я пойду с тобой, -сказал я.
Она обернулась. Посмотрела. Долго. Потом кивнула.
— Хорошо. Завтра утром. В восемь. Не опаздывай.
Наша последняя встреча состоялась на выпускном.
После той групповухи она не позволяла даже подойти на метр. Отворачивалась. Уходила. Если я звонил сбрасывала. Если писал читала и не отвечала.
Люди приходили. Родители одноклассников. Учителя. Все спрашивали одно и то же. Кто папа? Она ловко придумала историю про вахтовика. Мол, был любовник. Работал на севере. Так вышло. Никто не знал правды. Никто, кроме меня.Феде она сказала то же самое. Любовник. Вахтовик. Уехал. Не вернётся. Федя поверил. Или сделал вид. Он так и не узнал, что я — отец его брата или сестры. Я не признался. Не решился. Не стал рушить её ложь.Тех посадили. Причём конкретно. За изнасилование. Дали срок. Не условно. Реально.
Выпускной вечер