Маша замерла со стаканом. Посмотрела на меня. Щёки уже тёплые, глаза чуть шире.
— Олеж... — тихо.
Я сидел рядом. В штанах уже стояло так, что трудно было не заметить. Ревность кольнула — они говорят это вслух, смотрят на её грудь, ждут. И от этого же член дёрнулся сильнее.
— Снимай, — сказал я. Голос вышел короче обычного. — Раз жарко.
Она поставила стакан. Руки чуть дрожали, когда полезла под платье. Расстегнула лифчик, вытащила его. Ткань платья сразу легла иначе — грудь тяжёлая, свободная, соски твёрдые, широко проступили. Она сжала лифчик в кулаке и положила на стол.
Дима сразу наклонился. Большая ладонь легла ей на грудь через платье, сжала. Мягко, но плотно.
— Вот так лучше, — сказал он. — Тяжёлая. Настоящая.
Артём подошёл с другой стороны. Задрал платье выше, обнажил грудь полностью. Сосок тёмный, уже твёрдый. Он наклонился и взял в рот — сразу глубоко, пососал. Маша выдохнула, спина выгнулась.
— Артём... — выдохнула она.
— Как шар забиваю, — пробормотал он, не отрываясь. Язык прошёлся по соску, потом снова втянул.
Дима тоже наклонился ко второй груди. Взял в рот, пососал сильно, рука легла ей между ног поверх трусиков. Я сидел вплотную. Видел, как её грудь мнут и сосут по очереди — один, потом другой, как она мокнет уже заметно, как ткань трусиков темнеет. Запах её возбуждения пошёл теплый, сладковатый.
Я протянул руку, взял её за подбородок, повернул к себе. Поцеловал. Губы горячие, дыхание частое.
— Олеж... они... — шепнула она мне в рот.
— Вижу, — ответил я и сжал её грудь сам, пока Дима продолжал сосать. — Пусть. Ты моя.
Артём оторвался, губы мокрые.
— Следующий шар — опять грудь, — сказал он и ухмыльнулся. — Или уже ниже?
Маша смотрела на меня, грудь вся мокрая от их ртов, соски твёрдые и блестят. Я чувствовал, как сильно у меня стоит.
Дима поставил шар и кивнул на стол.
— Ладно. Давайте по-честному. Каждый забитый — Маша делает, что скажут. Поцелуй, сиськи, жопу подставить, рот — что угодно. Согласна?
Маша сидела между нами, платье задрано, сиськи голые, мокрые от их ртов, соски твёрдые. Трусики уже заметно тёмные. Она посмотрела на меня, губы приоткрыты.
— Олеж... — тихо.
Я сжал её бедро. Член в штанах стоял так, что ткань натягивалась.
— Соглашайся. Играем.
Она кивнула, почти неслышно.
— Хорошо...
Артём сразу забил. Коротко, зло.
— На колени. Сиськи в руки и пососи.
Маша сползла с дивана на ковёр. Грудь тяжёлая качнулась. Артём достал член — толстый, уже твёрдый. Она взяла в рот, сначала осторожно. Он положил ладонь ей на затылок.
— Глубже. Жопу выше подними, чтоб видно было.
Она приподняла попу. Платье задралось полностью, трусики впились между ягодиц. Я сидел рядом, смотрел, как её губы растягиваются на его члене, как слюна уже блестит. Дима встал сбоку, задрал трусики в сторону и провёл пальцами по киске.
— Мокрая уже, — сказал он. — Жопа мягкая. Ещё шар — и я её пальцами раздвину.
Маша мычала на члене Артёма. Я наклонился, взял её сиську в ладонь, сжал сильно. Сосок твёрдый, влажный.
— Соси, — сказал я ей тихо. — Хочу видеть, как ты его принимаешь.
Дима забил следующий.
— На стол. Жопу на край, ноги врозь. Показать киску.
Она встала, села на край сукна. Раздвинула бёдра. Трусики Дима сразу стянул вниз. Киску открыло — губы уже набухшие, блестят, влажно. Он провёл двумя пальцами по всей длине, раздвинул.
— Красивая. Пухлая. Олег, ты это каждый день имеешь?
Я стоял между её ног, смотрел. Ревность ударила горячо — его пальцы в
Прокалывание