её вот такой — использованной, мокрой и всё равно моей.
Мы так и сидели. Я обнимал её, гладил между ног и по спине, иногда просто держал. Маша водила пальцами по моей груди, иногда тихо выдыхала моё имя. Внутри ещё слегка трясло от всего, что было — от того, насколько сильно меня это завело, от вкуса, который всё ещё был на языке. Но сейчас она была в моих руках, и этого хватало.
Через какое-то время я помог ей встать. Поправил на ней задранную юбку и блузку, сам застегнул джинсы. Мы коротко посмотрели на Виктора и Олю. Они кивнули. Оля сказала тихо:
— Было хорошо.
Я ответил только:
— Спасибо за вечер.
Маша ничего не сказала, только кивнула и взяла меня за руку. Мы вышли. В лифте она сразу прижалась ко мне боком, я обнял её за плечи. На улице было прохладно. Мы шли молча, она держалась близко, и я чувствовал, как она постепенно расслабляется рядом со мной — шаг за шагом.
В такси Маша села вплотную, сразу взяла меня за руку и положила голову на плечо. Первые минуты мы молчали. За окном мелькали ночные улицы, в салоне было тепло и тихо. Я чувствовал, как она постепенно отпускает — плечи опускаются, дыхание становится ровнее.
Потом она сказала тихо, не поднимая головы:
— Мне до сих пор стыдно. Перед тобой. Но я не жалею. Ни капли.
Я сжал её пальцы и ответил так же негромко:
— Я тоже. Меня это завело сильнее, чем я думал. Сильнее, чем хотел признавать.
Она чуть повернулась и прижалась губами к моему плечу сквозь рубашку.
Дома мы не включали верхний свет. Разделись медленно, без слов, и легли. Маша сразу забралась ко мне под бок, положила ногу на мою, ладонь на грудь. Несколько минут просто лежали. Потом она заговорила — уже свободнее, чем в такси:
— Мне нравилось, как ты смотрел. И как потом забирал меня обратно. Когда ты вылизывал... я чувствовала, что ты меня не отдаёшь. Даже когда он был внутри.
Я провёл рукой по её спине, остановился на пояснице.
— Ревность была тяжёлая. Прямо давила. Но именно из-за неё всё было таким острым. И мне важно было чувствовать тебя после. Какая ты мокрая, какая на вкус, как дрожишь, когда я тебя трогаю уже один.
Маша подняла голову и посмотрела на меня. В темноте глаза были мягкие.
— Я всё время чувствовала, что ты рядом. Даже когда он кончал. Я смотрела на тебя и думала — сейчас он меня заберёт обратно. И от этого было ещё лучше.
Я поцеловал её в лоб, потом в губы — медленно. Рука сама опустилась между её ног. Она была всё ещё тёплая и чуть влажная. Я гладил мягко, без цели довести, просто чтобы чувствовать. Маша тихо выдохнула и раздвинула ноги шире.
— Спасибо, что не отпустил, — прошептала она.
— Не отпущу, — ответил я.
Мы ещё какое-то время лежали так. Я иногда целовал её между ног — уже совсем нежно, просто касаясь языком, собирая остатки вкуса и возвращая её себе ещё раз. Она гладила меня по волосам и молчала. Потом мы прижались плотнее, её голова на моей груди, моя рука на её бедре. Засыпали без лишних слов. Внутри было спокойно и тяжело одновременно — послевкусие ещё не ушло, но она была здесь, рядом, и полностью моя.
"Сыграли в дурака" (быль)