Да... используй меня... сильнее, блядь. Хочу, чтобы он видел.
Виктор рыкнул и начал брать Машу глубже. Она уже почти не говорила — только стонала и смотрела на нас, губы приоткрыты, грудь тяжело качается. Я чувствовал, как ревность делает член ещё твёрже. Каждый толчок в Олю был ответом на то, что происходило напротив.
Оля повернула голову к мужу и сказала хрипло:
— Смотри. Он меня ебёт, пока ты трахаешь его жену. Хорошо, правда?
Маша от этих слов сжалась и громко застонала. Я держал Олю за талию и бил бёдрами вверх, жёстко, без пауз. Она дрожала, материлась, просила не останавливаться. Воздух стал горячим и влажным, пахло кожей, возбуждением и вином. Я смотрел на Машу — на то, как Виктор входит в неё, как она принимает — и трахал Олю ещё сильнее. Внутри всё горело: и злость, и кайф, и желание видеть ещё.
Мы не остановились. Виктор вышел из Маши только на секунду — мокрый, тяжёлый член блестел. Он взял её за бёдра, перевернул на четвереньки и вошёл снова одним длинным движением, до конца. Маша вскрикнула, пальцы вцепились в диван, спина прогнулась. Я в это время уложил Олю на противоположный край, закинул её ноги себе на плечи и вошёл так же глубоко. Она выдохнула сквозь зубы и сразу сжала меня внутри.
Маша и Оля одновременно протянули свободные руки и сцепили пальцы. Держали друг друга крепко, костяшки побелели. Оля повернула голову в сторону мужа, голос уже хриплый:
— Смотри, смотри как Олег меня ебет. Я его сука, понял?
Я начал двигаться жёстче. Шлепки кожи о кожу стали громкими и мокрыми. Оля стонала на каждом входе, ногти впивались мне в предплечья. Виктор напротив трахал Машу размашисто, его бёдра бились о её задницу.
Потом мы оба вышли почти одновременно. Сели рядом на край дивана, члены тяжёлые, покрытые их соками. Маша и Оля, не разнимая рук, опустились на колени между нами. Оля сразу взяла меня в рот — глубоко, до горла. Я положил ладонь ей на затылок и начал медленно толкаться. Она давилась, горло сжималось, слюни тут же потекли по подбородку на грудь. Виктор рядом держал жену за волосы и трахал ей рот короткими жёсткими толчками.
— Возьми глубже, — сказал я низко, глядя, как Оля старается. — Хочу чувствовать, как ты давишься.
Она мычала, глаза уже влажные, но сама подавалась вперёд, когда я ослаблял руку. Маша стонала с членом Виктора во рту, свободной рукой всё ещё касалась пальцев Оли. Слюни капали на пол, смешивались.
Я вытащил член изо рта Оли и притянул Машу полностью к себе. Взял её за волосы обеими руками, намотал пряди на кулак и начал трахать горло по-настоящему жёстко — длинными, глубокими толчками, до конца. Она захлёбывалась, из носа и рта текло, слёзы пошли по щекам. Каждый раз, когда я вытаскивал, она сразу опускалась ниже и лизала яйца широким мокрым языком, смотрела снизу вверх покрасневшими глазами.
— Вот так, — говорил я, голос сел. — Лижи. А потом опять глотай. Хочу, чтобы ты задыхалась на мне, пока на тебя смотрят.
Виктор наблюдал, медленно дроча мокрый член, и сказал хрипло:
— Смотри, как она сама лезет. Даже когда давится — не отстраняется. Хорошая.
Маша всхлипывала, но не отстранялась. Губы растянуты, слюни висели длинными нитями от подбородка к груди. Я толкался ещё несколько раз особенно глубоко, чувствуя, как горло сжимается и пытается вытолкнуть, потом отпустил.
Переключился на Олю. Развернул её на спину, раздвинул ноги максимально широко и сразу опустился между ними. Сначала лизнул киску — яростно, широко, собирая её вкус, прикусывая половые
Лучший друг.