вода мутная. А если чуть в сторону, за скалы, есть бухта: вода как в бассейне и никого из наших. Только там одежду не носят. Это ничего. Можно не раздеваться, никто не выгонит.
Я кивнул, будто слышу впервые.
Я отнёс Юле таблетки и колу. Она выпила, не снимая маски, и отвернулась к стене.
— Всё. Иди.
Я посидел ещё минуту, слушая, как выравнивается её дыхание, и тихо закрыл дверь.
Про бухту я знал раньше Лены. Читал о ней ещё зимой, на форуме, где пишут без имён: что пляж там обычный, семейный, а в соснах над ним, у самой кромки, бывает другое. Пары приезжают, чтобы на них смотрели. Мужики стоят кругом. Я и отель выбирал так, чтобы до бухты был час, и Юле об этом не сказал. Раздеваться я не собирался — только посмотреть, пока её нет рядом, один раз, своими глазами, не на форуме. Мы с ней никогда не говорили о таком. Я только однажды, ещё до свадьбы, показал ей статью про нудистские пляжи Хорватии, как бы между делом.
— Ну это для тех, кому есть что показывать, — сказала она и перелистнула.
Я решил, что это нет. Но статью помнил до сих пор.
Машину мы взяли напрокат ещё в аэропорту. Серпантин оказался таким, что я дважды останавливался пропустить автобус, прижимаясь к скале. Наверху, на перевале, пахло нагретой хвоей. Вниз к бухте вела тропа через сосняк, и уже сверху, между стволами, я увидел белую гальку и людей на ней. Издалека они казались просто загорелыми, а через минуту я разглядел: загар у всех сплошной, и ни на ком ничего нет.
Я не пошёл на пляж. Я остановился на тропе, где сосны редели, метрах в тридцати над водой, с бутылкой Лениной воды в руке. Отсюда был виден весь берег: семьи, старик с газетой, две женщины в шляпах и больше ничего. И ближе ко мне, у самой кромки леса, где галька переходила в хвою, — пара.
Ей было около тридцати. Крупная, рыжая, с белыми полосками от купальника, которые она, видимо, привезла с другого моря. Она лежала на полотенце на животе, мужчина рядом сидел и гладил её по спине. А вокруг них, не вплотную, шагах в пяти-шести, стояли мужики. Четверо. Голые, как все здесь, только остальные загорали, а эти стояли и смотрели, у каждого член в кулаке.
Рыжая повернула голову и посмотрела на мужиков по очереди, долго, выбирая. Сказала что-то тому, кто сидел рядом. Тот кивнул. Она поднялась на колени, на полотенце, и поманила пальцем одного — невысокого, лысоватого, с животом. Он подошёл неуверенно и встал перед ней. Она взяла его член в руку, оттянула кожу, и я видел, как у того дёрнулся живот. Потом она наклонилась и взяла в рот.
Тот, кто сидел рядом, так и остался на полотенце. Ещё пока рыжая выбирала, он собрал ей волосы в хвост, намотал на кулак, как поводок, и теперь сам задавал темп: подводил голову к чужому члену и отводил назад, а если рыжая начинала частить, придерживал, и она замирала с членом во рту, пока не отпустят. Сосала она медленно: отпускала до самой головки и снова брала целиком, пока губы не упирались лысоватому в лобок. Глаз на лысоватого не поднимала — косилась вбок, на того, кто держал её за волосы. По этому взгляду я и решил, что он ей муж. Лысоватый сначала стоял, опустив руки, потом положил одну ей на плечо. Остальные трое подошли ближе.
Звука не было. Ветер дул с моря, и я слышал только цикад и как внизу кто-то
Уроки секса. Часть 3. РАССКАЗ ОЛЕГА ?Уроки секса?