Я ночью уже ответил Лёхе «буду». Сейчас я смотрел на неё и ждал, что она скажет, чтобы сделать вид, будто решаю.
— Не знаю. Может, съезжу. Если ты не против.
— Почему «если»?
— Ну как. Ты только встала.
— Смотри. — Юля спустила ноги со стула. — Ты сейчас останешься, потому что тебе неловко. Будешь сидеть у бассейна, а сам хочешь на остров, у тебя на лице написано. А я буду лежать и смотреть, как ты меня сторожишь. Вчера я тебя выгнала, сегодня привяжу. Нет уж.
— Поехали вместе.
— На лодку? После мигрени? Меня там вывернет через десять минут. Я после неё сутки как стеклянная, ты же знаешь. — Она встала, полотенце съехало, и она подхватила его на груди. — Нет. Езжай. Это тебе подарок. На день.
— До вечера, что ли?
— До вечера. Вернёшься — расскажешь.
Она решила, что это её подарок, и я не стал её поправлять.
Причал был в семь, а на часах было без двадцати, и уйти, не позавтракав с ней после такого подарка, я не мог. Я написал Лёхе: «К девяти успею?» Ответ пришёл сразу: «Жду. Не спеши. Машину твою Серёга к обеду пригонит, ключ оставь на стойке». Я перечитал два раза. Потом решил, что так даже удобнее: не надо ехать на перевал за машиной.
Завтракали мы на террасе. Юля ела много, за двоих, как всегда после мигрени, — омлет, хлеб, два персика, — и я смотрел на неё и думал, что вчера в это время она лежала пластом и просила меня не дышать.
— Таблетки помогли?
Лена стояла у нашего столика с бумажным стаканом кофе. В белом сарафане, с теми же кудрями, собранными узлом, и в больших тёмных очках, которые она тут же сдвинула на лоб.
— Это вы — Лена? — Юля сразу поднялась. — Спасибо вам. Он рассказывал.
— Да чего там. Садитесь, садитесь. — Лена села сама, на свободный стул, поставила кофе. — Я сюда за кофе хожу, у них одна нормальная машина на всю улицу. Так, а вы сегодня что делаете?
— Лежу, — сказала Юля. — Он уезжает на рыбалку, а я лежу.
— У бассейна на крыше? — Лена сморщила нос. — Там к одиннадцати немцы все лежаки займут полотенцами, и музыка у них. Слушайте, лежите у нас. У нас бассейн во дворе, никого нет, лимоны растут. Муж с утра в море, вечером только вернётся. Я одна с ума схожу.
Я подумал, что надо бы спросить, как зовут её мужа, и не спросил. Тут каждый второй с утра в море.
Юля посмотрела на меня. Потом на Лену.
— Это разумно, — сказала она. — Бассейн без немцев и без музыки. И я не одна целый день.
— Вот и всё. Я в одиннадцать зайду. — Лена допила кофе одним глотком, встала и тронула Юлю за плечо. — Купальник любой берите. Хотя у нас можно и без.
Она ушла, и Юля долго смотрела ей вслед.
— Она смешная. И быстрая. Мне такие нравятся.
На стойке я оставил ключ от машины в конверте и написал на нём «Для Сергея». Девушка на ресепшене взяла конверт без вопросов. Юля поцеловала меня у лифта, наспех, в угол рта.
— Пиши.
Я сказал, что буду писать.
Такси довезло меня до порта к девяти без пяти. Катер у Лёхи был белый, небольшой, с рубкой и тентом над кормой, и сам Лёха стоял на корме в кепке и в той же льняной рубашке и курил, стряхивая пепел за борт.
Божественный субстрат