После того, как Иван все же превратил младшенькую в настоящую, безо всяких оговорок женщину, а Маша сводила ее к гинекологу на предмет спиральки, - Иван опять не стал интересоваться, предохраняется ли сама Маша, хотя жена, кажется, такой вопрос от него ждала, - Лариска на некоторое время впала в некое подобие радостного сумасшествия. Во-первых, она теперь не знала, где ей спать: из постели старших ее никто не выгонял, и места там на троих было предостаточно, но у себя было как-то привычнее, - а в результате меняла место своей дислокации когда и по три раза за ночь. В конце концов мама пригрозила ей определить место без ее участия, раз уж свобода ей не впрок, и Ларка, плюнув, пришпилилась к краю койки старших. Тут, по крайней мере, было веселее.
Во-вторых, едва завидев дядю Ваню, она принималась прыгать вокруг него козочкой, непрерывно ластясь и заигрывая, - причем нужен ей был не столько секс, сколько внимание и ответная ласка. Маша смотрела на такое дочкино поведение со снисходительным юмором, прекрасно понимая, что достанься ей в сегодняшнем Ларкином возрасте такой мужик, как Иван, она и сама вела бы себя первое время в лучшем случае так же.
То, что младшенькой достается мужской ласки побольше, чем ей, для Маши проблемой не было, поскольку происходящие на ее глазах ежевечерние акты любви возбуждали ее так, что ей было достаточно лишь чуть поласкать себя, чтобы получить удовлетворение почти по максимуму. Но даже в этом у нее почти не было нужды: Лариска вовсе не возражала, если Иван, заметив, что мама почти готова, на какое-то время полностью переключался на Машу, - разумеется, вовсе не возражая против Ларкиных игр с теми его местами, которые не были в этот момент заняты ублажением старшей подруги, - а подарив старшей оргазм, возвращался к младшенькой вновь.
Причем их общий мужчина, как бы они все трое не были распалены, никогда не упускал нужного момента. Маша каждый раз даже чуть вздыхала: ну, вот, не даем мы с Ларкой мужику толком отключить мозги, вынужден Ванечка, чтобы никого из нас не обидеть, все время вертеть шеей, как пилот истребителя, по всей окружности, - но, поскольку вид у Ванечки при этом был более, чем довольный, обсуждать это с ним не пыталась. А Ивану это, на самом деле, не стоило ничего, поскольку чувствовал он обеих свих женщин, особенно в такие моменты, буквально всем нутром, и никаких специальных усилий ему для этого было вовсе не нужно.
Через неделю такой жизни у Ивана на работе выдались полчаса одиночества, и он, закинув ноги на стол, прикрыл глаза. Естественно, перед глазами немедленно появились Машка с Лариской. Голенькие, с блестящими глазами, чуть оттопыренными, совершенно неприлично виляющими попками, налитыми желанием сиськами с торчащими сосками. И запах от его дам шел такой, что хоть...
«Ой, блин... Машка сразу после нашей первой ночи, и то выглядела менее завлекательно. Во, меньшой братец-то уже все, как будто бы трех палок вчера вечером и одной – утром этим блядям не было», - почесал он сквозь штаны вставший агрегат. – «Ладно, хоть спортзал с Машуней пока послали побоку... И дома от такого соседства не то чтобы все время стоит, но слегка приподнят, а совсем успокаивается только сразу после разрядки, да и то - как в пятнадцать лет: на полчаса, не более. Ужас», - весело констатировал он. - «Хотя ведь хватает меня на них... по крайней мере пока. Тринадцатый подвиг Геракла совершаю, блин: утром палка, вечером часа три хорошей эрекции и три-четыре эякуляции
История одной женщины