Эта история не о соблазнении, а о крахе приватности, власти обстоятельств и психологической травме от вынужденной уязвимости перед неблизким человеком в ограниченном пространстве.
Алиса - скромная городская девушка только закончившая школу, которой из-за размолвки родителей суждено летние каникулы провести в глухом селе у её дяди, с которым ранее она не была знакома. Алиса невысокого роста, с длинными русыми волосами, с небольшой на достаточно развитой для её возраста грудью и округлой попкой.
В её родном Питербурге лето началось с холодов и дождей, поэтому с собой Алиса упаковала лишь достаточно теплые вещи совсем не подумав о том что в далёкой деревне до которой больше суток ехать поездом погода может быть совсем иной, а у родителей Алисы не было времени помочь ей собраться в дорогу и сказать слова напутствия, свою отстранённость они оправдывали тем, что их дочь уже достаточно взрослая и должна быть самостоятельной, но она прекрасно понимала что на самом деле родители заняты своими отношениями, а до неё им сейчас просто нет дела.
Игорь Петрович - дядя Алисы, простой сельский мужик за 50, обычно носил свою любимую старую промасленную рубаху, которая была пропитана запахом пота и махорки. Он встретил свою племянницу у вокзала на своём стареньком ржавом москвиче, дорога до дома дяди Игоря была долгой. Жара висела над Малиновкой (так называлось поселение в котором жил дядя) плотной холстиной, его дом находился на отшибе, небольшой участок с маленькой старой избушкой, баней, туалетом на улице, колодцем, небольшой мастерской и старым покатым от времени сараем, участок находился в нише, поэтому земля почти всегда была сырой, а от жары невыносимая духота царила в воздухе, создавалось ощущение что дядя живёт тут как отшельник, что было отчасти правдой, так как до плижайшего соседа нужно было пройти пешком около километра, а до ближайшего городка хоть с какой-то цивилизацией нужно было добираться два часа на машине.
Когда Алиса ступила на скрипучие доски крыльца дачи Игоря Петровича, воздух густой от смоляного запаха сосен, пыли и махорки обволок её, как парная простыня. Дядя встретил её молча. Его взгляд тяжёлый, методичный скользнул с её белых балеток вверх по ногам в тонких синих леггинсах, задержался на бёдрах, серой кофте с капюшоном, упёрся в вырез от расстёгнутой молнии кофты на груди, прежде чем найти её глаза.
— Комната слева, — голос хриплый, будто скрип несмазанной петли. — Вода, колодец во дворе. По нужде — «Скворечник» за забором. Сначала тяжело будет для городской, ничего привыкаешь.
Первым делом Алиса решила разобрать свой чемодан и попытаться найти в нём одежду более подходящую под такую жарищу, но замок на чемодане никак не хотел открываться, Алиса сказала об этом дяде, на что он ответил
— Завтра посмотрю, а сегодня если очень жарко можешь посмотреть в шкафу, должны были остаться старые вещи, ещё от жены.
Первую ночь Алиса провела в своей футболке и леггинсах. Духота под раскалённой жестью крыши была адской, ткань прилипла к потной коже. Утром, в отчаянии, она нашла в старом комоде два ситцевых сарафана: длинный, выцветший до бледно-голубого, полупрозрачный на спине от времени и солнца, и короткий, чуть выше колена, с одной пуговицей на истончившейся, как паутинка, бретельке и старые грязные сланцы. Надев короткий сарафан на поверх своих белых трусиков и сланцы на ноги, лифчик она решила снять, она вышла на кухню, чувствуя непривычную свободу движений и жгучий стыд от открытых плеч и глубокого выреза на груди.
Игорь Петрович жевал чёрный хлеб. Его взгляд поднялся, пополз вниз по её обнажённым ногам, задержался на коленях, плавно перетек на
Мелкие приколы из жизни.