Семь дней прошло с моего последнего визита в гараж Петра, и воспоминания о том дне, словно старый снимок, начали тускнеть под натиском рабочих будней. Иногда я задавался вопросом, не приснилось ли мне все: неуклюжий Петр с его лысеющей макушкой и красным от пота лицом, его сын Виталик, громоздкий парень с наивным взглядом, и их напарник Иван — угрюмый здоровяк с седой бородой и грубыми чертами лица. Тогда, в полумраке гаража, они развлекались с двумя яркими блондинками, чья вычурная внешность казалась неуместной среди ржавых инструментов и запаха масла. Контраст между этими людьми был разительным, почти нереальным, и происходящее казалось обрывком странного сна. Я посмеивался, вспоминая тех незадачливых девиц, но стоило взглянуть на свою жену Алину — изящную, ухоженную, с длинными ногами и точеной фигурой, — и я понимал, что она бы одним взглядом заставила Петра и его сынка чувствовать себя ничтожествами.
Тот день начался суматошно. Мы проспали, утро утонуло в спешке, но Алина, как всегда, выглядела безупречно. Ее короткие сапожки на танкетке подчеркивали стройность лодыжек, черные чулки плотно облегали длинные, изящные ноги, а обтягивающая мини-юбка выделяла упругую попку и тонкую талию. Короткая куртка с меховым воротником слегка приоткрывала декольте, где тонкая блузка обтягивала ее упругую грудь. Как она успела нанести макияж — аккуратно подвести глаза, подчеркнуть скулы, накрасить губы яркой помадой — и уложить темные блестящие волосы в элегантную «ракушку», оставалось загадкой. Она была словно модель с обложки, и я невольно любовался ею, пока мы торопливо собирались.
Рабочий день выдался нервным: утро началось с суеты из-за срыва сроков по проекту, но к вечеру все уладилось. Неожиданная премия за старый заказ приятно удивила, и деньги, лежавшие в кармане, добавляли уверенности. Коллеги звали в бар, но я отказался, решив заехать к Петру, чтобы проверить машину и отдать часть долга за ремонт. На прошлой неделе он звонил, настойчиво напоминая о деньгах, и даже намекнул на скидку, если я приеду лично. Я хотел обсудить это с Алиной, но ее телефон, как обычно, разрядился. Позже выяснилось, что Петр написал ей, попросив забрать запчасть и пообещав скидку за личный визит. Алина, привыкшая все держать под контролем, решила разобраться сама, не предупредив меня. Я отправил ей сообщение: «Задержусь, еду к Петру. Люблю», — и двинулся в путь.
Дорога до гаража оказалась утомительной. Метро гудело толпами, электричка пахла сыростью и металлом, а разбитая тропа, окруженная голыми деревьями, вела к одинокому бетонному строению. Я плохо знал маршрут, пару раз сбился с пути и вышел к гаражу со стороны леса уже в сумерках. Холодный ветер пробирал сквозь куртку, и я пожалел, что не взял шарф. Сзади здания тускло светилось маленькое окошко с приоткрытой рамой, из которого лился слабый желтый свет. Смесь любопытства и тревоги подтолкнула меня заглянуть внутрь, и я замер, прижавшись к холодной бетонной стене. Воспоминания о прошлом визите нахлынули: запах бензина, пыльные шины, ржавые инструменты и гул старого радио, из которого лилась громкая музыка.
Через мутное, замызганное стекло я разглядел две фигуры. Их контраст был разительным даже в тусклом свете. Женщина — стройная, ухоженная, с длинными светлыми волосами, струящимися по плечам, — выглядела изящно. Ее короткая юбка обтягивала подтянутую попку, а тонкая кофта подчеркивала упругую грудь. Напротив стоял Петр — грузный, в засаленном комбинезоне, с лысеющей головой и красным лицом, покрытым щетиной. Его фигура казалась нелепой рядом с ее грацией: оплывшее тело, короткие ноги, грубые черты лица, проступавшие в свете лампы.
Я придвинулся ближе, стараясь не издать звука. Музыка заглушала голоса, оставляя мне лишь
Святая наивность