Алёна тихо кивнула и сделала глоток. Коньяк обжёг горло, и будто разогрел её ещё сильнее, чем всё, что между ними произошло.
У Семёна в глазах было удовлетворение и спокойная тяжесть мужчины, получившего желаемое. У Алёны - смешение чувств: вина, стыда и всё ещё горящее тело, которое предательски отзывалось на его взгляд.
Семён сделал ещё глоток, поставил бокал и на секунду задержал взгляд на янтарной поверхности. Казалось, он собирался с мыслями. Потом поднял глаза на Алёну, в его голосе появилась непривычная мягкость:
— Я скучал, Алёнка... - сказал он хрипловато. - Сначала злился на себя, что вообще допустил это всё между нами. Думал, забуду.
Он усмехнулся, но в этой усмешке не было радости - только усталость:
— А потом... Вера. Поддался её уговорам. Я, дурак, повёлся. В итоге... всё. Ни хаты, ни накоплений. Только срам и пустые карманы.
Он глотнул коньяк до дна, стукнул бокалом о стол и добавил уже тише:
— А знаешь, почему я повёлся? Потому что хотел забыться. Хотел забить пустоту, которую оставила ты.
Алёна замерла, держа бокал на полпути ко рту. Сердце заколотилось быстрее. Она не ожидала, что этот суровый, упрямый мужик может признаться в таком.
Алёна медленно поставила бокал на стол, посмотрела прямо в глаза Семёну и твёрдо сказала:
— Это всё в прошлом. И то, что было сегодня... тоже должно там остаться. Между нами. Никто не должен знать.
Семён усмехнулся уголком рта, но в глазах загорелось знакомое упрямство. Он наклонился чуть вперёд, опёршись локтем о стол:
— Ты серьёзно думаешь, что сможешь это просто «списать»?
Алёна нахмурилась, но не ответила.
Он хмыкнул и сказал глухо, с уверенностью:
— Тебе же понравилось. Я видел. Ты кончала так, что дрожала вся. Коля тебя так никогда не трахал, как я.
У Алёны в груди что-то сжалось. Она хотела возразить, но слова застряли. Лишь щеки налились жаром - то ли от стыда, то ли от того, что он говорил правду.
Семён провёл ладонью по лицу, устало выдохнул, потом вдруг ухмыльнулся криво, без радости:
— Когда Лику первый раз увидел... подумал, что это ты передо мной стоишь. Одно лицо, те же глаза. У меня будто вспышка в башке - сразу вспомнил то лето. Как мы с тобой...
Алёна резко повернула голову, её губы дрогнули, и голос сорвался на полушёпот, полувыдох:
— Что, и её трахнуть хотел?
Семён не отвёл взгляда. Его лицо было серьёзным, без привычной ухмылки.
— Хотеть - одно. Но я ж не зверь, Алёна. Я не спутал её с тобой.
Он взял бокал, но не стал пить, только покрутил в руках.
— Но мысль... да, мелькнула. Потому что ты в ней - копия. И мне стало хуже в тот момент. Потому что я понял, что не забыл тебя.
Алёна фыркнула, но в этом больше было боли, чем злости:
— Значит, мало тебя жизнь потрепала... ещё и на мою сестру глаз положил.
Семён отставил бокал и резко подался вперёд, его голос стал глухим, жёстким:
— Да не хотел я её, слышишь? Это не про неё было - про тебя. В голове всё перемешалось. Я смотрю на неё, а вижу тебя. Ту Алёнку, которая прошлым летом..
Алёна вздрогнула, пальцы на бокале побелели. Она подняла глаза и процедила:
— Замолчи.
Семён усмехнулся, но уже с грустью:
— А чего молчать, если правда? Тело твоё всё помнит.
Алёна тяжело сглотнула, прижала ладонь к виску. Внутри у неё всё клокотало: стыд, злость, но и то предательское тепло, которое он в ней разбудил.
И именно в этот момент дверь в кухню едва слышно скрипнула. Лика, не выдержав, сделала шаг внутрь. Она стояла в проёме, босая, волосы растрёпанные.
Замена Валя и Галя