— Снято, — произнес картавый французский мужчина, сидя в черном раскладном кресле и потягивая черный кофе из картонной упаковки. — Теперь отсоси Эвану, и погорячей прошу, Сабрина. Мы не в Dorcel, чтобы по часу только минет снимать! — кричал режиссер, разглядывая половые органы актеров на экране черного прямоугольного плейбека с некоторым скучающим видом.
Освещение было, как и всегда, ярким, даже вычурным. Лучи флуоресцентных ламп ударяли в софтбокс, создавая искусственный, среднебюджетный свет, который используют обычно для фильмов-проходняков. Для порно это было более чем профессионально.
Уставшие, слегка заспанные операторы с двух сторон следили за нужным ракурсом. Один следил, чтобы камера смотрела на красное от возбуждения лицо Эвана, которое на самом деле загримировала девушка-гример по имени Кристен, стоящая в двух метрах от Сабрины и поправляющая ей макияж. Второй направлял камеру прямо в эпицентр самого интересного процесса, ради которого все здесь собрались. Красный половой член входил в темную, но ухоженную женскую вагину, пробиваясь прямо в красные узлы внутренних половых губ. Третий следил за общим планом и подмигивал четвертому, который следил за освещением комнаты, пока пятый, самый уставший от своей работы, следил за звуками страсти и всем звуковым сопровождением.
Операторы были, как правило, мужчины, но были и женщины. Тем не менее, порноактеры настолько привыкли к своей работе, что просто не замечали, что их кто-то снимает. Точно не зрелые, седеющие мужчины с собственными семьями снимали их грех, а клоны или призраки.
Всей этой оравой, состоящей из почти дюжины человек, они корпели в этой маленькой, искусственной комнате в стиле тех, что показывают в дешевых сериалах про богатых людей. Кожаные неудобные диваны, с которых соскальзывали ноги, стояли посреди кадра. Сбоку струя белого цвета лилась прямо на сам прямоугольник этой комнаты, а чтобы кадр был глубоким, по бокам стояли различные отражатели. Естественным освещением были обычные люстры, которые работали вполсилы.
Белокожий и слегка красноватый Эван сдерживал в себе позыв зевнуть, пока двигался бедрами прямо в бедра своей партнерши — Сабрины Лав, которую по-настоящему звали Каталина Сандерс.
Ее черные волосы, за которыми тщательно следила Кристен, прыская их специальным аэрозолем каждые десять минут, падали на тощее тело Эвана, пока он ладонями придерживал ее крупные и коричневые, из-за мексиканского этноса, ягодицы, которые иногда аккуратно и ловко шлепал.
Каталина обожала работать именно с Эваном, потому что он был аккуратен, чист и никогда не переходил с работы на импровизацию. Да, именно так называется, когда актер, так называемый факер, вместо технологической карты сцены переходит в открытый половой акт, приводя в хаос всю оставшуюся сцену. Да, если ты кончил посередине хронометража, это означает, что кто-то серьезно попадёт на деньги. Актёру снова надо возбуждаться и ловить эрекцию, но проблема в том, что второй раз использовать специальные уколы будет невыгодно, так как процесс эякуляции может составить полчаса или час дополнительно. Учитывая уже разогретый и привыкший к вагине актрисы член, это, в свою очередь, значит, что актер займет всю дюжину съёмочной группы ещё на час, чем увеличит расходы и снизит гонорар себе и коллеге. Без уколов процесс будет обрывистым и почти таким же образом, как в первом случае, закончится тем, что придётся как минимум на полчаса оплачивать расходы для всех. Для жадных студий порно — коих абсолютное большинство — это невероятная грубость.
Эван был профессионалом, который работал как часы. Ещё немаловажным является то, что он мылся. Да, пожалуй, самое необходимое и важное — гигиена в данном бизнесе — часто нарушается. В более богатых студиях есть свои душевые, но и они не всегда бывают, не говоря о более недорогих
Тетя Мариетта