Тренажерный зал «Джонсон» был когда-то полон шума и энергии. Сейчас он напоминал пустыню. Пыль клубилась в лучах закатного солнца, падающих на потрескавшиеся зеркала. Александр стоял посреди пустого зала, сжимая в руке повестку о неплатеже по аренде. Через неделю зал закроют. Он перепробовал все: брал дешевых клиентов, снижал цены, работал один без помощников. Ничего не помогало. Два сына на руках, ипотека, кредиты — стены сжимались.
Дверь зала со скрипом открылась. На пороге стоял мужчина в безупречном костюме, его серебряные волосы были гладко зачесаны назад. Джозеф Кинг. Его холодные серые глаза медленно осмотрели помещение с видом хищника, оценивающего добычу.
— Мистер Джонсон, — его голос был тихим, но каждое слово било точно в цель. — Мне сказали, что здесь готовят лучших. Жаль, что лучшие остаются без поля для битвы.
Александр, польщенный и настороженный, кивнул.
— Времена трудные, мистер Кинг.
— Джозеф. — Тот подошел ближе, его взгляд скользнул по мускулатуре Александра, оценивая его как вещь. — Я могу сделать так, что об этом зале будут говорить не только в нашем городе, но и по всей стране. Новое оборудование. Рекламная кампания. Контракты для твоих сыновей. Все проблемы решаются одним росчерком пера.
Сердце Александра забилось чаще. Это был шанс. Тот самый, о котором он мечтал.
— И что требуется взамен? Доля от прибыли?
Джозеф усмехнулся, беззвучно. Он подошел вплотную, нарушая личное пространство. Его пальцы легли на бицепс Александра, почувствовав твердость мышц под кожей.
— Прибыль? Нет, Алекс. Можно я буду называть тебя Алекс? — Его голос стал шепотом, сладким и ядовитым. — Взамен требуется кое-что более... личное. Твоя лояльность. Твое полное доверие. И твое время, проведенное со мной. Наедине.
Александр отшатнулся, как от удара током. Он все понял. Ужас и обида подступили к горлу. Он был боксером, тренером, отцом, а этот человек смотрел на него как на проститутку.
— Конечно. — Джозеф развернулся и сделал несколько шагов к выходу, затем остановился. — Но подумай, Алекс. Твой старший сын, Итан... У него талант. Без поддержки он станет одним из многих. А с ней... он может стать олимпийским чемпионом. Ты готов отнять у него это будущее из-за своей гордости? — Джозеф закончил мысль, не оборачиваясь. Он достал из внутреннего кармана пиджака визитницу и положил ее на ближайшую скамью. — Гордость — это роскошь, которую могут позволить себе богатые и бездетные. У тебя, я смотрю, нет ни того, ни другого.
Дверь мягко закрылась, оставив Александра в гробовой тишине зала. Воздух, еще недавно наполненный властными нотами дорогого парфюма Джозефа, теперь казался спертым и тяжелым. Он подошел к тому месту, где лежала визитка. Простой белый картон. Имя. Номер. Больше ничего — ни компания, ни должность. Лаконичность, граничащая с наглостью, будто этот человек покупал и продавал целые жизни, не нуждаясь в рекламе. В узких кругах о Джозефе Кинге ходили темные слухи, шепотом передаваемые за закрытыми дверями. Теперь этот шепот превратился в оглушительный гром, прозвучавший в его собственном зале, вульгарное предложение, прозвучавшее как приговор.
Той ночью Александр не сомкнул глаз. Он сидел на кухне, и его терзала одна и та же мысль, от которой закипала кровь: какой была бы их жизнь, если бы его жена была жива? Она была бы их опорой, их тихой гаванью. Его единственные мальчики, его кровь и гордость, спали в своих комнатах, безмятежные и не подозревающие, что самую их крышу над головой вот-вот отнимут. Ведь платить за ипотеку и кредиты было нечем.
Они обожали отца и изо всех сил старались ему помочь. Итан, его старший,
Ночь на даче