Инженер закачал рычаг, установленный у крайнего крюка, и над площадкой взлетели раскладные мачты. Между ними, громко хлопая на ветру, стали натягиваться стены шатра. Мгновение спустя шатер был готов. Он выступал из склона горы словно огромный улей. Впрочем, на фоне горы, он не казался таким уж огромным, и Тарабан был уверен, что из города он вообще не виден. Внешние стены шатра были сделаны из глухой грубой ткани, которую в темноте можно было увидеть только подъехав почти вплотную. В свете факелов же она бы показалась случайному путнику пересекающей дорогу каменной стеной.
Инженер нашел на самом краю обрыва щель, через которую можно было проникнуть в шатер и исчез внутри. Там сразу заскрипели и зажужжали механизмы, возводящие внутренние стены и укрепляющие пол. Вскоре из глубины шатра раздался голос инженера.
– Можно! – крикнул он. – Заносите!
Труппа потащила внутрь ящики с припасами и одеждой. Полчаса спустя все уже разложили вещи по закуткам и собрались у костра, устроенного в центральной комнате. Высоко над костром, обнесенным специальной решеткой, чернело небо, и к нему то и дело уносились серые полоски дыма. Они поднимались к куполу шатра и стекались к круглой дырке в его верхушке. На двух вертелах по обе стороны костра жарились собранные гимнастками грибы и наловленная днем раньше в горной реке рыба.
Тарабан оглядел собравшихся и пересчитал. Кроме него самого, на коврах вокруг костра сидели его помощник гоблин Корик, инженер эльф Салаатдин и обыкновенная человеческая фокусница Марида Великая. На плече у Мариды устроился говорящий голубь Тефтель. В глубине шатра возлежал огр Аруг. Его огромные руки, каждая по размеру больше трех голубей, лежали на толстом животе. На груде подушек, под которой устроился охранник кентавр Борр, тихо переговаривались. Эльфийка Эзра раскуривала трубку, вытянув до пола длинные ноги, а помещающаяся в ладони огра Дельфа тасовала колоду карт. У самого огня, проверяя то один вертел, то другой, сидел новенький. Он был замотан от макушки до пяток в серые тряпки, и из его личных качеств членам труппы, всем кроме Тарабана, был известен только его сладкий баритон. Новичок, который попросил называть себя Гонгоном, прибился к цирку в городке на дне долины, и поэтому еще не успел поучаствовать ни в одном представлении, но сразу произвел на членов труппы впечатление своими кулинарными способностями. Жареные грибы и рыба наполняли шатер вкусным пряным запахом. Тарабан закряхтел.
– Завтра будет дождь, – сказал он. – И туман до полудня. Поэтому сегодня можете выпить, если хочется.
Все встрепенулись, гимнастки даже захлопали. Тарабан подошел к стене, выкатил к костру бочонок, за ним второй, который подтолкнул к ногам огра. Тот зарычал, его морда расплылась в широкой зубастой улыбке. Он сел и взял в руки бочонок. Тарабан похлопал его по большому пальцу на ноге, и направился вглубь шатра.
– Вы не будете есть, гражданин начальник? – спросил Гонгон. По шатру его голос пролетел так, как будто ткани ковров и подушек были металлическими трубами, превращающими его шепот в волшебный глас. На спине у Борра Эзра покачала головой, а Дельфа хлопнула в ладоши. Остальные тоже посмотрели на новичка с удивлением. К его голосу привыкнуть было непросто.
– Не буду, – Тарабан почесал лысый затылок. – Пойду посплю чуть-чуть, после полуночи буду делать нам расклады на ближайшие дни. Пока не начался дождь, нужно внимательно изучить звезды.
– Мы вам оставим, – сказала Марида. Все закивали. Тарабан усмехнулся и ушел. Хотя он и был для труппы любимым начальником, но с его уходом атмосфера сразу стала вольной. По кругу пошел бочонок, Гонгон принялся раздавать еду.
Крутой Вован 2