Гоблин Корик, голубь Тефтель и эльфийка Дельфа доели быстрее остальных, в виду своих некрупных габаритов, и принялись распевать бандитскую песню. Хотя шатер и был цирковым, но в нем, по причинам, которые было не так уж просто сформулировать, собрались те, кому не раз приходилось сидеть за решеткой.
– А вы не поете, Гонгон? – спросила Эзра, сплевывая в костер грибную косточку.
– Не пою, – ответил новичок. Он ел вместе с остальными, но его лицо оставалось скрыто тряпками. Из-под них на мгновение возникала человеческая рука с ровными, лакированными ногтями, хватала кусок гриба и снова исчезала.
Голубь Тефтель захлопал крыльями. Борр попробовал подпеть, и его голос сразу перебил всех остальных. Дельфа шлепнула его по плечу ладонью. Борр замолчал и вытянул передние копыта ближе к костру.
Слева громко рыгнул огр. Он отставил бочонок, который опустошил уже на половину, и придвинулся к костру. Его короткие ноги уперлись в решетку, и он издал расслабленный стон.
– Яйца греешь, Аруг? – спросила Марида. Огр заржал, рядом захихикал Корик. Его длинный зеленый нос закачалась вверх-вниз, а зубы с золотыми и серебряными коронками заблестели. Марида взяла у Корика бочонок с вином, наклонила его над собой и поймала в рот фиолетовую струю. Насытившись, она передала бочонок Салаатдину.
– Новичок, – сказала она, откидывая с покрасневшего лица длинные черные волосы. Стали видны ее синие глаза. – Завтра поздний подъем, поэтому сегодня мы будем рассказывать истории. А по традиции первым рассказывает тот, кто не рассказывал дольше всех.
Из-под тряпок Гонгона раздался тихий смех. Он прозвенел по шатру, задевая каждую ворсинку на каждой подушке и ковре.
– А про что рассказать? – спросил он. – Какие вы любите истории?
– Про секс! – заявила Дельфа.
– А ты не маленькая, про секс? – спросил Салаатдин, протягивая бочонок Эзре. Дельфа оскалилась, шатер наполнил смех. Дельфа, даже в человеческих годах, была старше большинства присутствующих, и при своем небольшом росте и размере, имела больше жизненного опыта, чем любой другой член труппы.
– Про признание в любви, – предложила Марида.
– И секс, – добавила Эзра. Она протянула ладонь Дельфе, и та хлопнула по ней собственной ладошкой.
Гонгон потянулся. Из-под тряпок возникли его руки, он повел плечами, и тряпки соскользнули на пол. Стало видно его голое по пояс тело, мускулистое и покрытое синими и белыми татуировками, и накачанные плечи. Его лицо оказалось красивым и человеческим, если не считать наполненных звездной чернотой глаз, и двух рожек на его висках. Волосы у него были черные и вьющиеся.
Дельфа опять захлопала в ладоши, а охранник Борр смерил Гонгона настороженным взглядом. Тот развел руками, как бы извиняясь за свой вид.
– Я думаю, – обратился он к Дельфе. – Если я рассказываю про что-то столь интимное, то уж странно будет скрывать от вас свое тело.
Эльфийка схватилась за сердце и заржала так громко, что Эзра хлопнула ее по спине. Дельфа чуть не покатилась по полу. Гоблин Корик потер свои зеленые лапки.
– Что же вы нам такое расскажите? – спросила Марида.
Гонгон улыбнулся и покачал головой.
– Расскажу, как однажды испытал райское наслаждение, общаясь с одной жрицей, – сказал он.
Признание в любви (Рассказ новичка)
В то время я находился на окраине империи, в небольшом городке, и, что свойственно мне, прятался от властей. В те времена по всей империи шли облавы на мужчин, у которых три рога вместо одного, а я, к тому же, имел неосторожность повздорить с двумя местными стражниками. В результате нашей беседы, вызванной наличием у меня рогов, один из стражников лишился руки, а второй и вовсе жизни, и
Несколько НАШИХ часов