Три дня пролетели для Олега как сладостный, похотливый сон. Он использовал тело Снежанны с ненасытной жадностью, трахая ее по два, а то и три раза за день, едва давая себе и ей время на отдых. Он испробовал разные позы: на спине, на боку, сверху, сзади. Заставлял ее работать ртом, пусть и с крайней осторожностью и только под его неусыпным контролем, использовал ее грудь. Он шлепал ее по ягодицам, щипал соски, приказывал стонать громче и она, бледная, с потухшим взглядом, покорно выполняла его требования, лишь иногда в ее глазах вспыхивали искры затаенной, но не погасшей ненависти.
Его член, казалось, находился в состоянии постоянной боевой готовности, воспаленный от частого использования, но не знающий усталости. Каждый ее стон, каждый жест покорности, каждый влажный звук их соития подстегивали его желание снова и снова. Он чувствовал себя хозяином положения, и эта мысль опьяняла сильнее любого алкоголя.
Однако, в этом царстве его безграничного, как ему казалось, удовольствия, существовала одна неприступная крепость. Одно табу, которое Снежанна защищала с отчаянным, почти животным упорством. Это был анальный секс. Каждый раз, когда в пылу сношения, чувствуя свою власть, Олег пытался дотронуться пальцем до ее крошечного, туго сжатого анального колечка, или намекал на возможность проникновения туда чем-то более весомым, она моментально выходила из состояния покорности. Ее тело напрягалось, она резко отдергивалась, прикрывалась руками, и из ее горла вырывалось категоричное, паническое «Нет!». Однажды она даже оттолкнула его с такой силой, что он едва не слетел с кровати. Это был глухой страх, граничащий с ужасом, последний рубеж, который она, казалось, готова была защищать любой ценой.
И это начало бесить Олега. Неприкосновенность ее задницы стала для него навязчивой идеей. Если он использует все ее тело, то почему не эту маленькую, тугую дырочку? Мысль о том, чтобы войти туда, завладеть ею полностью, без остатка, сводила его с ума. Он решил, что с этой игрой в отказ пора заканчивать. Нужен был прямой разговор, ультиматум.
Он выбрал момент после обеда, когда Снежанна мыла посуду на кухне. Он подошел сзади, обнял ее за талию и прижался к ее спине, чувствуя, как она замерла.
— Нам нужно поговорить, — сказал он тихо ей на ухо.
— О чем? — ее голос был глухим, без эмоций.
— Об анальном сексе. Ты все время упираешься. Мне это надоело.
Она положила тарелку и медленно повернулась к нему, выскользнув из его объятий. Ее лицо было закрытым.
— Нет, Олег. Не об этом. Я не буду. Это все.
— Почему? — настаивал он, блокируя ей путь от раковины.
— Потому что нет. Просто нет.
— Это не аргумент.
Снежанна попыталась пройти мимо, но он не пустил. Она вздохнула, и в ее глазах мелькнул расчет.
— Слушай, — сказала она. — Я... я сделаю тебе минет. Очень хороший. Такой, какой ты захочешь. Долгий, глубокий. Только не трогай меня... там.
Она смотрела на него, пытаясь найти в его глазах интерес. Это была первая попытка торга, уступка с ее стороны.
Но Олег лишь покачал головой, и его лицо осталось непреклонным.
— Минет я и так от тебя получаю, когда захочу. Речь не об этом. Я хочу тебя в задницу. И точка.
— Но это будет больно! — вырвалось у нее, и в голосе прозвучала неподдельная тревога. — И... и негигиенично. Это противно.
— Больно не будет, если подготовиться, — ответил он, чувствуя, что она начинает сдавать позиции. — Я куплю специальную смазку. В аптеке все есть. Мы все сделаем правильно. А насчет гигиены... мы что—нибудь придумаем.
Он видел, как она внутренне борется сама с собой. Страх перед
На границе