анальным проникновением явно боролся со страхом перед его местью — публикацией фотографий. Она отводила взгляд, кусала губу, ее пальцы нервно теребили край фартука.
— Я... я не могу, — прошептала она, но в ее тоне уже не было прежней твердости.
— Можешь. И сделаешь. Завтра. Я съезжу за необходимым с утра.
— Олег, пожалуйста...
— Это не обсуждается, Снежанна. Ты либо соглашаешься, либо завтра же твои фотографии увидят все твои друзья из университета. Выбирай.
Он произнес это холодно, без эмоций, глядя прямо на нее. Он видел, как по ее лицу пробегает судорога, как глаза наполняются слезами бессильной ярости и отчаяния. Она снова попыталась найти хоть какую-то лазейку, но он не оставлял ей выбора. Ее плечи понуро опустились.
Она долго молчала, глядя в пол. Потом подняла на него взгляд, и в ее глазах уже не было ничего, кроме пустоты и покорности.
— Хорошо, — тяжело выдохнула она, давясь словами. — Хорошо, я согласна.
— Умница, — сказал Олег, и на его лице расплылась широкая, довольная улыбка. Он потянулся, чтобы потрогать ее щеку, но она отпрянула, как от прикосновения раскаленного железа. — Сделаем все завтра.
Он развернулся и ушел, оставив ее стоять посреди кухни у раковины, одинокую и сломленную, с мыслями о завтрашнем дне, который пугал ее теперь куда больше, чем все предыдущие дни унижений. А Олег уже строил планы. Завтра он завоюет ее последнюю крепость.
Солнечный свет следующего утра показался Олегу особенно ярким и многообещающим. Сегодняшний день должен был стать кульминацией его власти, финальным аккордом в завоевании тела сестры. Мысль о том, чтобы войти в ее самую запретную, самую тугую и защищаемую дырочку, сводила его с ума еще со вчерашнего дня. Он быстро позавтракал, почти не замечая вкуса еды, и, бросив короткий взгляд на закрытую дверь комнаты Снежанны, отправился по магазинам.
Он заранее провел небольшое исследование в интернете, чтобы представлять, что ему понадобится для «правильной подготовки». В аптеке он чувствовал себя немного неловко, но желание заглушало все остальные эмоции. Он купил небольшую резиновую грушу-спринцовку и тюбик смазки. Кассирша, немолодая женщина в белом халате, бросила на его покупки безучастный взгляд и пробила чек, не задавая лишних вопросов. Олег сунул покупки в рюкзак, и сердце его заколотилось от нетерпения.
Дорога домой показалась бесконечной. Он почти бежал от автобусной остановки, представляя, как очень скоро его член будет погружаться в узкую, неприступную дырочку.
Когда он вернулся, в доме царила тишина. Он нашел Снежанну в гостиной, она сидела на диване, уставившись в экран телевизора, и, казалось, не заметила его прихода. На ее лице была маска отрешенности, но когда она услышала его, ее взгляд метнулся к нему, и в глазах вспыхнула новая волна страха и отчаяния.
— Олег, — начала она, и голос ее дрогнул. — Послушай... Может, не надо? Это ведь... Это совсем не то. Я могу сделать что-то другое. Все, что ты захочешь. Я...
— Ты сама же согласилась вчера, — холодно прервал ее Олег, ставя рюкзак на стол. — Уже поздно отнекиваться. Все куплено. Идем готовиться.
— Но я передумала! — в голосе ее прозвучала почти мольба. — Это унизительно и... и отвратительно!
— Многие считают это наслаждением, — вспомнил он, цитируя какую-то сомнительную статью из интернета. — А унижение... тебе уже не привыкать. Раздевайся. Мы идем в душ.
Он не оставлял ей выбора. Снежанна, поняв бесполезность дальнейших уговоров, медленно поднялась с дивана. Ее движения были скованными, будто она шла на эшафот. Она молча прошла в свою комнату, а через пару минут вышла оттуда совершенно обнаженная. Олег, несмотря на всю свою спешку
Сельская история