жалобы, а тех, кто... — он сглотнул, —. ..кто решают вопросы по-другому. У нас час, может, меньше. Если они придут — всё. Нас просто не станет. Ни тебя, ни Алины, ни меня. Понимаешь, Это «пизда нам» !?
Рита смотрела на мужа и видела перед собой не того уверенного трейдера, который покорил Москву, а испуганного мальчика, который налажал по-крупному.
— Куда? — спросила она спокойно, и этот спокойный тон, кажется, удивила даже её саму.
— Карелия. В деревню. Место, где нас никто не найдет. Я как-то выпил, и купил дом у одного старика полгода назад, на черный день. Думал, не пригодится. — Олег отпустил её руку, провел ладонью по лицу. — Там глушь, Рит. Лес, снег, печка. Интернет вроде есть, но слабый. Магазин через пять километров в каком-то райцентре. Школа местная для Алины. Прости меня,.
— В деревню? — голос Алины сорвался на визг. — Ты с ума сошел? У меня выпускной класс! У меня парень! У меня...
— НЕТ У ТЕБЯ НИЧЕГО! — заорал Олег так, что Алина отшатнулась. — Если мы останемся, у тебя вообще не будет будущего, поняла?! Эти люди, Алина, они... — он сжал кулаки, пытаясь успокоиться. — Просто собирай вещи. Пожалуйста.
В комнате повисла тишина. Алина смотрела на отца, и в её глазах впервые появился настоящий, недетский страх. Она кивнула и молча вышла.
Рита осталась с мужем. Она подошла к нему, обняла, прижалась грудью к его груди. Сквозь тонкую ткань комбинации он чувствовал её тепло, её упругую плоть.
— Мы справимся, — прошептала она. — Вместе.
Он поцеловал её в макушку. И даже не заметил, что её глаза смотрели в окно, на огни Москвы, с каким-то странным, пустым выражением.
Часть 3: Дорога и первый взгляд на новую жизнь
Машина — огромный черный «Рендж ровер» — мчался по трассе, уводя их всё дальше от столичной суеты. Сначала были пробки, потом заправки, потом бесконечные поля, сменившиеся лесами. Алина сидела сзади, уткнувшись в телефон, пытаясь ловить умирающую связь. Она писала своему Максиму, объясняла, плакала, снова писала. Максим обещал ждать, но в голосовых сообщениях чувствовалась растерянность. Какая там «ждать», когда его девушка уезжает в какую-то Карелию на неопределенный срок.
Олег молча вел машину, изредка поглядывая в зеркало заднего вида — не следят ли. Рита сидела рядом, смотрела на заснеженные леса, и думала о том, как быстро рушатся империи.
К вечеру следующего дня они въехали в поселок. Название — Кочкома — звучало как ругательство. Маленькие деревянные дома, сугробы по колено, редкие фонари, освещающие улочки тусклым желтым светом. Центральная площадь с единственным магазином «Продукты» и остановкой, где стояла ржавая газель с надписью «Социальное такси».
— Господи, — выдохнула Алина из глубины салона. — Это что, зона отчуждения? Мы в ссылку приехали?
— Алина, замолчи, — устало сказал Олег, сворачивая на улицу, уходящую в лес. Надо еще тачку спрятать....
Дом стоял на отшибе. Большой, бревенчатый, с резными наличниками, но явно требующий ремонта. Крыша кое-где просела, крыльцо покосилось. Но внутри, как ни странно, оказалось сухо и даже уютно. Старая, но добротная мебель, русская печь, запах дерева и сухих трав.
— Сосед обещал печь топить иногда, — буркнул Олег, занося сумки. — Завтра как раз его и найму, чтобы помог с домом. Местный, говорит, все умеет.
Рита прошла по комнатам. Маленькая кухонька с допотопной плитой. Зала с огромным диваном и телевизором с кинескопом. И две спальни. В одной — широкая деревянная кровать с периной, в другой — две железные кровати для Алины.
Она сняла пальто, оставшись в обтягивающем свитере и джинсах. Подошла к окну.
Распятый у доски