капитуляцию. Подхватил меня на руки и понес на кухню. Смел одним движением пустые стаканы на пол и пригнул меня животом к столешнице. Расстегивая штаны одной рукой, он продолжил ласкать меня сзади второй.
— Нет, нет, дядь Коль, у меня же парень есть, отпусти меня... — исступленно твердила я.
Наваждение чуть отступило. Как и в наш самый первый раз, я не хотела пускать его в свою писечку. Но ему было плевать, он просто брал то, на что у него встал. Я прикрыла было свои прелести руками, но он зажал запястья над моей головой так, что я не могла и дернуться. И принялся засовывать мне свой каменный хер в тугую щелку, отвыкшую от его огромной штуковины.
— Какая же ты узенькая, — прорычал он как зверюга.
— Отпусти, дядь, мне же больно! — тоненько заплакала я. И это была сущая правда.
Но он совершенно изголодался. Дядька не дал мне времени привыкнуть к своей дубине и стал жарить меня на кухонном столе так, что все шкафы с сервизами зазвенели.
— Ахаааааа! Дядь Коль, не надо, пожалуйста! — умоляла я.
— А ну цыц! А не то щас задницу твою распечатаю!
Я в ужасе притихла, глотая слезы. Попа у меня всегда была слишком чувствительная и не пережила бы нашествия бесноватого дяди Коли. Он тем временем уже растрахал меня до течки рекой и был чрезвычайно доволен собой. Но я все еще держала последний внутренний бастион обороны, и он чувствовал это. Я знала, что он захочет поиметь меня целиком.
Он вдруг поменял тактику и стал двигаться во мне как бы снизу вверх, словно насаживая на крюк. Я едва сдержалась, чтобы не застонать, но не доставила ему такого удовольствия.
— Делает с тобой так твой парень? Ну, отвечай! — потребовал мой дядька. — Ебет он тебя как следует?!
— Это не твое дело, отвали! — я снова попыталась вырваться, но писечка моя заполыхала, так сильно он задел меня за живое. Дядя безошибочно почуял во мне перемену.
Еще крепче прижал меня к столу и еще грубее стал вгонять в меня свой конец. Он отпустил мои запястья и схватил за шею, легонько меня придушил, не давая отвернуться от него. Штаны его болтались в районе бедер и холодная пряжка ремня прижалась к моей коже.
— Небось он совсем не может тебя нормально отжарить? Так, как ты любишь, а, сладкая? — продолжал он дразнить меня.
— Ты урод! — выплюнула я, — отпусти меня!
Его полностью устраивала такая расстановка сил. Он мял мою задницу и тыкал в меня своим налитым болтом, который доводил меня до экстаза. И дядя об этом прекрасно знал.
— Вот так он тебя ебет, а? Так сильно ты тащишься, когда он тебя имеет? Или ты всегда представляешь меня? Ну, отвечай, я сказал! — он с размаху шлепнул меня хорошо поставленной рукой, аж в ушах зазвенело.
Я наконец взвыла, раскрылась ему навстречу и вцепилась ногтями в его предплечье.
— Аууууууааа...
— Я жду! — он без устали хлестал мою попку и насаживал меня на свой торчащий копьем хер. Выдерживать его напор было уже невозможно, последние границы рушились.
— Я всегда представляю тебя! — обессиленно простонала я, — дядь Коль, пожалей мою писечку, прошу тебя, не долби так сильно!
— О-оо, вот как мы теперь запели! — довольно протянул он. Сбавил темп, облизал пальцы, нашел мои лепестки рукой и стал растирать в моем любимом месте.
Я выгнулась под ним дугой. Он дал мне передышку в честь своей победы и теперь ласкал, медленно доводя меня до визга. Это был такой запредельный
Сережа