полотенцем, усмехнулась Сима, – помощничек Женькин. Привёл себе подельника на сменку. Чисто пацанёнка нашёл.. Спасу от них нет. Этот старый охальник всё больше на диванчике валяется, а Гришутка за себя и за него старается. Говорю ему, чего по старухам ходишь, Гриш? Иль помоложе с твоим-то дубьём не найдёшь? Мне, говорит, с пожилой тёткой занимательней выходит. Она всё больше кряхтит, терпит и млеет от удовольствия. И то ведь, стервец, правду говорит... Спробуй с ним, Надюш, не пожалеешь. Для тебя не пожадничаю.
– Кто ж такой за специалист по старухам?
– Да перед армией душу отводит, малец. Не боись, подруга, не трепло, правило знает.
– Ну знакомь, блудница, с обожателем. Не слишком грубый парнишка? Я ведь сама знаешь, как не люблю грубость в мужиках.
Обходительный парень, уважительный к женщине, но уж очень медлительный, под ним по три раза кончаю, пока его дождусь. А хочешь с Женьки начни. Он уже все бока на диване отлежал, пусть поработает, не всё на диванчике валяться, да бесстыжие зенки на нас с Гришуткой таращить.
– Со своим Женькой сама слюни пускай, Где твой мучитель? – Сима проводила Надежду Сергеевну в свою спальню, при этом Надежда решила, что не зря приняла душ перед приходом к Симке.
– Гришань, мою соседку помнишь или вас знакомить надо?
– Зачётная тётка, с детства помню, гоняла нас пацанов с сигаретами из подъезда.
– Теперь сам её погоняешь, так чтобы помнила тебя и почаще хотела. Как раз на твой вкус. Не старуха, не молодуха а к молодым ребятам снисхождение имеет.
На расстеленной постели сидел парнишка из соседнего двора, с интересом разглядывая знакомую тётку.
– Чего молчишь, Гриша, или до сих пор уши горят? За уши таскала, но не по злобе. Вон какой вырос ладный. Так приглашаешь или в другой раз побалуем одни.
– Тебе, наверное, с Женькой интересней, тётка Надя? А где нам с тобой одним?
– Найти не проблема, только без партнёра твоего. Ему и знать не надо.
Гришка подошёл к Надежде, и прихватив рукой за голову, жадно впился ей в губы, проталкивая язык в расслабленный рот женщины. Надя почувствовала, как его рука потянула широкую юбку к поясу, обнажая ещё крепкие ягодицы, обтянутые сатиновыми белыми трусами.
В соседней комнате Серафима критически оглядывая своего любовника, тряхнула его за плечо.
– Жень, отдохнул что ли? Давай по последнему разу и спать ложись.
Я с твоей подругой хочу. – вяло отозвался мужчина, уткнувшись лицом в диванную подушку.
Это ещё захочет ли она с тобой, дураком пьяным, после Гришутки...
– Гринь, довольно с тебя, мне ещё на своих ногах до дома дойти надо. Другим разом натешишься. Я не привычна по чужим углам этими делами баловать в мои-то годы. Слазь с меня, шельмец. Симку заездил, теперь за меня взялся, оболтус великовозрастный.
Тут послышался приглушённый стук в дверь и в приоткрывшийся проём просунулась голова Серафимы. Окинув парочку ревнивым взглядом, она въедливым голоском деликатно полюбопытствовала:
– Чего тут у вас столько времени творится? Нечто меня не хватило баловнику? Гриньк, всю мне подругу измызгал, поганец. Уйди отсюда, паразит!
Гришка отпустил тяжёлые бёдра Надежды Сергеевны и, погладив ей пышную ягодицу, покорно встал с постели на ноги. Запрокинув голову любовницы, он признательно поцеловал Надежду в губы и направился к двери.
– Иди в ванную, ополоснись, бедолага.
– Умотал тебя, малец, Надюх?
– Не сахарная, поди, не растаю. – устало опрокидываясь с колен на спину, удовлетворённо вздохнула Надежда Сергеевна. Твой – то заснул хоть?
– К тебе просится, Надь. Может, осилишь если не в тягость? А то больше Гришку не подпустит к нам, сволочь. Он долго не
Подруга...