искать тетрадь мальчишки. Нашла. Открыла. Сочинение занимало всего несколько строк: «Как я провёл лето – это моя частная жизнь. Тайна частной жизни охраняется Конституцией Российской Федерации, федеральными законами и другими нормативно-правовыми актами. Разглашать сведения о своей частной жизни желания не имею». Ниже был нарисован подмигивающий смайлик. Наталья Сергеевна не один год работала в школе, и таких сопливых остряков навидалась. Особенно среди тех, кто в слове «дом» постоянно делал три ошибки, получая «хуй». Но тут не ни было ошибок, ни помарок. Даже придраться было не к чему. Почерк ровный, все знаки препинания на своих местах и даже Конституция – с большой буквы. Тем не менее, Наталья Сергеевна взяла красную ручку и старательно вывела под сочинением цифру «2». Дописала: «Недопустимо малый объём сочинения!». С лёгким чувством отмщения, девушка решила посмотреть, что же такое мальчик рисовал весь урок. Тетрадь, как и положено второго сентября, была новой, и абсолютно чистой. Тем не менее, девушка долистала до конца. Разгадка нашлась на последней странице. Там, гелевыми ручками, довольно небрежно и не особо высокохудожественно была изображена она сама. Круглое лицо, маленький подбородок, пухлые щеки, большие зелёные кукольные глаза и воздушные грива красно-рыжих кудряшек. Алой гелькой паренёк обозначил веснушки на носу и под глазами. Ниже портрета была подпись: «оставьТЕ на память». Причём последний слог в слове «оставьте» был демонстративно вписан позднее и подчеркнут. Вдоль корешка была продавлена ручкой линия, чтобы аккуратно вырвать. Девушка растерянно посмотрела на портрет ещё раз. Не Леонардо Да Винчи, конечно, но вполне узнаваемо и даже красиво. Поколебавшись секунду, Наталья Сергеевна аккуратно вырвала листок по линии. Потом снова взяла красную пасту и написала на форзаце: «Спасибо! Но за сочинение всё равно два». Тетрадь отъехала в сторону, а вырванный лист учительница отнесла от себя на вытянутую руку: так он смотрелся лучше.
Дверь скрипнула, отворяясь и запуская древний безусловный ориентировочный рефлекс «что такое?». В дверях снова стоял Юрий Стеклов. С телефоном в руках и насмешливой улыбкой уставившихся в экран глаз. Поняв, что её фотографируют, женщина снова стала похожей на осенний клён. Юра ещё несколько раз нажал на экран.
– Завтра, после уроков, родителей в школу! – на второй половине фразы и её голос дал петуха, она с трудом договорила и закашлялась.
– Хорошо, – парень кивнул, будто так и надо, развернулся и ушёл.
На следующей перемене Наташа выкурила в женском туалете семь (если не восемь) сигарет, приведя нескольких старшеклассниц в изумление. Но всё равно оставшийся день прошёл на перекосяк: классы не слушались, шумели, в учительской Наташа на пустом месте поцапалась со старой географичкой, у которой ещё сама училась, а дома – грубо наорала на мужа и выгнала его спать на диван.
***
На пороге стоял мужчина под пятьдесят, в деловом костюме, с дорогими часами на правой руке и золотым зажимом на галстуке.
– Можно? – спросил он.
Наталья осмотрела его с головы до ног. Да, сходство было очевидно. Та же осанка, та же «канадка» темно-русых волос, тот же взгляд таких же глаз черноморского цвета. Правда, без какого-либо гипнотического эффекта и искр в уголках. Девушка кивнула и показала на парту перед собой:
– Да, присаживайтесь. Я Вольф, Наталья... – она осеклась, потому что в класс зашёл Юра. – Простите, я хотела бы поговорить с вами наедине.
– Наталья Сергеевна, вы ведь собрались говорить со мной о моём сыне? Значит он вправе слышать, участвовать и излагать свою позицию.
– Но...
– И давайте больше к этому вопросу не возвращаться, – та же холодность и высокомерие на грани грубости.
туфли на каблуках