– У вас претензии к моему сыну? Я вас слушаю, – мужчина положил локти на парту и придвинулся к учителю.
– Простите, как вас зовут? – Да что такое!? Её опять сбивают с настроя, отбирая инициативу.
– Владимир Сергеевич. Можно просто Владимир, – быстро ответил он, словно говоря «фиг тебе, а не пауза».
– Владимир Сергеевич, полюбуйтесь, какие сочинения пишет ваш сын, – она протянула ему тетрадь, используя её, как утопающий – соломинку.
Отец Юры пробежал глазами все три имеющихся предложения.
– Ну, в целом, я вас поддерживаю. Хотя, конечно, двойку ставить за это я бы не стал. Тем более, что «как я провёл лето» – тема слегка поздновата и по возрасту, и по эпохе. Не в СССР живём. Впрочем, вы – педагог, вам решать, как организовывать учебный процесс. Ещё что-то? – синие глаза снова внимательно смотрели на неё.
– Ещё он слушает музыку на уроке...
Отец с сыном посмотрели друг на друга.
– Насколько я знаю, после вашего замечания он убрал наушники из ушей, и отдал плеер вам. А что до резкости в ваш адрес – Юра понял, что сделал это зря, и я могу гарантировать, что это не повторится.
«Блин! Да будь что будет!»
– Он фотографировал меня!
Владимир нахмурился, и протянул сыну руку:
– Телефон! – потребовал он.
Юра молча разблокировал аппарат и отдал отцу. Секунд тридцать мужчина смотрел в экран, листая что-то. Впервые за всё время с момента начала разговора, он улыбнулся.
– Ну что же, могу констатировать, что у моего сына есть способности фотографа. Взгляните, – он протянул ей аппарат. Наталья Сергеевна была запечатлена в полоборота, только лицо смотрело в камеру. Удачно был пойман взгляд слегка испуганных, и от этого казавшихся ещё большими глаз. Чуть приоткрытый рот, замёрзшая возле него ручка в правой руке, и листок – в вытянутой левой. Действительно красивое фото. Наталья залюбовалась даже.
– Обработаешь – отправишь Наталье Сергеевне, – Владимир вернул мальчику телефон, и вновь повернулся к девушке. – Однако я не вижу в этом ничего страшного. Вы не обнажены, не занимаетесь чем-то компрометирующим и не пойманной в нелепой позе. Тут скорее ощущение, что вы целенаправленно позируете. Такое и в студии за час иногда не снимешь. А что у вас в руках? Должно быть, это? – Владимир ловко выхватил портрет из ежедневника Наташи, куда она убрала его ещё вчера.
Учительница сдавленно пискнула, и даже дёрнулась было за листком. Почему-то ей захотелось провалиться сквозь землю. Ну или хотя бы в кабинет ОБЖ, этажом ниже. Однако бетон перекрытий был неумолим. Отец ученика изучал портрет минуту, а Наталья Сергеевна всё это время ощущала себя раздавленной стеклом букашкой, под микроскопом.
Вздохнув, Владимир Сергеевич, вернул листок учителю. Потом протянул отпрыску руку и крепко пожал:
– Я рад, что воспитал в тебе хороший вкус. Надеюсь, он останется с тобой впредь, – отец потёр переносицу и снова обратился классной: – Наталья Сергеевна, поймите моего сына правильно. Ему двенадцать лет. В его возрасте вполне нормально влюбиться в молодую красивую учительницу. Я, помнится, в биологичку свою был влюблён. Подождите годик-полтора. У его одноклассниц начнут расти сиськи и он переключит внимание на них. А Юру я попрошу постараться поменьше докучать вам. Хорошо?
Смущены были все. И Юра, и его отец, и, в особенности, сама Наташа. В её душе вообще перемешались все эмоции какие только можно, и она совершенно не обратила внимание на грубые слова.
– Мы пойдём, наверное. Это ведь всё, так понимаю? – встал из-за парты Владимир Сергеевич.
Наталья Сергеевна рассеянно кивнула. Мужчина и подросток вышли, оставив её одну
Подруга, ее соседка и я.