всю свою общину фараону и благополучно освободил её от фараона. Ну почти всю, если не считать, что Кира до сих пор в плену, а также то, через что пришлось пройти его Саре и другим женщинам общины. Но Авраама это вполне устраивает, т.к. он хорошо знает, как правильно. Что у нас там дальше по плану? Принесение в жертву первенца?
—Так, Джейми, я понял твой сарказм, — ответил я, понимая, что этот бунт на корабле нужно пресечь как можно скорее. — А теперь я тебе скажу то, что ранее объяснил Дженн. И не только тебе, а всем вам. Когда мы попали к рейдерам, нужно было найти решение очень быстро. Был и другой вариант. Мы могли бы вполне присоединиться к рейдерам и сражаться за них. Понимаете, для меня нет разницы убивать ли рейдеров за НКР или солдат НКР за рейдеров. И те, и другие — люди из плоти и крови, у которых остаются родители, супруги, дети, сиблинги, друзья. И то, и другое для меня одинаково мерзко, тем более, что НКРовцы отнюдь не такие белые и пушистые, как об этом рассказывает радио НКР. Поверьте, я общался с людьми с обеих сторон, читал письма, которые находил на телах убитых солдат, так что я знаю, о чём говорю. Но именно большинство из вас было резко против присоединения к рейдерам, и я должен был найти решение. И переправка вас на рачно Чёрной Лошади было тогда для меня единственным доступным решением вызволить вас из шахты. Ну а что произошло на том грёбанном ранчо, то произошло, я вряд ли мог что-то с этим сделать. Теперь поговорим о другом. Хотите руководить операциями? В принципе я бы не возражал. Только я знаю, что добром это не кончится. Потому что вы с Эриком будете руководствоваться только своей ненавистью к рейдерам и желанием убить их как можно больше. И это погубит нас всех и не спасёт Киру. Мы же с Дженн руководствуемся не только этим. За то время, когда вы были на ранчо Чёрной Лошади, мне удалось узнать, что конфликт между НКР и рейдерами отнюдь не чёрно-белый, с обеих сторон полно двурушников, малых фракций со своими интересами. Возьмём того же Вильсона Вилко, который подсказал мне, как выбраться из шахты. Эти люди могут быть нам очень полезны и поэтому при планировании операции я должен учитывать также все подобные политические вопросы.
—А ты у нас маститый политик из убежища? —спросила Джейми снова с сарказмом, но я проигнорировал его.
—Ну, моим опекуном был Альберт Кристиансон, так что я многому у него научился, хоть он и не особо рвался общаться со мной, — ответил я.
—Вот только не надо сейчас его вспоминать, заметил Эрик. — Это из-за него мы были вынуждены выйти на поверхность.
—О, nomina sunt odiosa (лат. имена ненавистны). Знаешь, Эрик, милый дедушка Альберт, конечно, повёл себя как законченный мудак, когда решил забрать убежище с собой на тот свет. Но если бы не он, вы б покинули убежище на 3 месяца раньше, —сказал я.— И это ещё в лучшем случае.
—Майкл, о чём ты? — не поняла Джейми.
—Дженн, а ты не рассказывала Джейми то, что рассказала мне? Расскажи, всё равно о покойных aut bene, aut nihil, nisi verum (лат. или хорошо, или ничего, кроме правды), —ответил я.
—Дженн, о чём это он? — не унималась Джейми.
—Дело в том, что моему отцу не понравились ваши отношения. Он посчитал, что они подрывают моральные устои убежища и могут послужить дурным примером моим младшим сиблингам. И
Поезда