А возле перекладины той буквы, находился прямой выход во внутренний двор.
Он был не заперт, предварительно проверил легкость открывания двери.
Как только вышел из «берлоги», то увидел всю картину: пьяные парни, девки, табачный туман, бутылки, стаканы, кто-то пьет, кто-то рыгает в углу, кто-то кого-то тискает возле стены, кто-то матерится с кем-то.
Наверно Гуля не пошла к себе домой после работы, а спряталась где-то в столовой.
Лишних слов не было, — сходу схватил одного за волосы и приложил затылком об стену, слегка. Другому, залепил пощёчину, как сейчас говорят — чапалаху.
Ещё одному пинок под зад.
— Ну что, твари, кто не трус, пошли во двор! — заорал.
Там, у меня больше шансов, чем в тесном коридоре.
И я тут же ринулся на выход, выбегая во двор, при этом распахнул дверь, чтобы они понимали, куда им нужно выходить.
Пьяные и ошеломленные личности, моим внезапным «наездом», постепенно очухивались:
— Что за нах?! Какого хрена?! Где этот мэн? Я порву его на куски!
— Сюда, давай его! Сюда! — надрывался кто-то из них.
Я прыгал во дворе, немного поодаль от выхода, как боксер на ринге, это помогает перед боем. Тем более там светло от уличных прожекторов.
Меж тем, личности потихоньку выползали во двор.
А куда им деваться?
Затронута честь, так сказать, перчатка брошена, вместе с вызовом.
Кто вышел во двор, их было многовато, человек семь или восемь, не считая девок.
Они тоже вышли, поглазеть, поорать, заодно потискаться с парнями, на свежем воздухе.
Из восьми парней, пятеро с трудом держались на ногах, — ткни пальцем и они упадут, — те стояли поодаль, щупали девок, орали матом, комментировали, подбадривали тех троих, самых смелых и трезвых.
Трое, так трое, — подумал я.
Стандартная ситуация, когда трое обходят тебя полукругом.
Но не дал им, ни одного шанса: первому хватило одного хлесткого удара по яйцам, без замаха. На такое мало кто успеет среагировать.
Второму достаточно удара по шеи, не кулаком, а сжатыми пальцами, только костяшками, убить не убьешь, а покалечить можно.
На третьего у меня не хватило времени, он был здоровый как лось, два метра ростом, с приличным весом, — ведь у меня была тактика, сначала вырубить слабейших, чтобы не путались под ногами.
Недолго думая, «лось» схватил меня за шею, обычным захватом, его ещё в школах используют и на улицах.
Стал душить, нагибать к земле, надеясь повалить, придавить весом и всё.
Но не тут было. Эх армейка, — это мы уже проходили.
Инструктор показывал, как и что делать.
Голову прижать к противнику, захват за штаны возле лодыжки, приседание с подсечкой и опрокидыванием противника на землю.
А потом руки сами собой идут;
Можно пойти на захват шеи противника, — и сломать её.
Тогда он умрет. Тут без вариантов.
Но можно пойти на захват руки, — и попросту сломать её.
Я выбрал второй вариант.
«Лось» подавился жалобным криком от сломанной руки.
Жестоко? Согласен, с одной стороны, человек же. Не собака.
Ладно, объясняю на пальцах.
Люди — животные.
Они боятся только силу, а кроме физической силы, ещё одно обстоятельство.
Умение другого человека, идти до конца, до самой смерти, если потребуется.
До смерти с его стороны, или до смерти другого человека, то есть противника.
Я был готов идти до конца: убивать, или быть убитым. Тут уж как повезет.
Так же и «лось», кто его знает, может он меня хотел задушить насмерть.
Обстановка сложилась такая: «лось кричал от боли, сидя на земле, а те пятеро парней потихоньку отряхивались от своих девок, с угрозами подходили ближе.
«Лось» меня помял хорошо, одной рукой, когда он душил, то кулаком другой руки бил по голове, по лицу, по ребрам. Вот как не сломать ему руку?!
Минет в обед