метался по спортзалу как уж на сковородке, пытаясь, навести хоть какой-то видимый порядок в таком бедламе. К тому же был весь пунцовый, мои уши и щёки горели огнем от смущения и волнения, ведь все смотрели на меня, будто на поп-звезду на концерте, — можно сравнить так.
Но для меня непривычное состояние, когда привлекаешь огромное внимание к своей скромной персоне.
Хотя пришла на помощь, одна женщина, ночная воспитательница, она тоже помогала с организацией порядка.
Ещё пришли парни, лет по 16-17, десятиклассники из местной школы, человек шесть, с большими спортивными баулами.
Для меня осталось загадкой, почему именно сюда, а не в спортзал своей школы, или в другое место. Может, были знакомыми нашего физрука?
Это выяснилось, когда подошел к ним, они только начали переодеваться, я обратился к одному из них, к главному:
— Тебя как звать?
— Артем.
— Макс.
Мы быстро переговорили, узнал, что они сюда тоже приходят заниматься.
— Слушай Артем, видишь какой аншлаг, пойми, сегодня вам никак нельзя.
За сегодня разберусь, завтра будет свободней. Может, придете завтра?
И занимайтесь хоть до ночи, с двойной нормой.
— Ладно, добро Макс.
Потом он крикнул своим, — собирайтесь, завтра придем.
Те парни ушли. Нормальными оказались и понятливыми, особенно Артём.
С ним поладил, он тренировал своих парней, а я своих пацанов.
Иногда мы бились друг против друга, по-дружески.
Потом уже понял, что надо составлять график занятий: старшие в один вечер, младшие в другой.
Я-то предполагал, что придут человек тридцать, от силы, но не как больше ста человек. Конечно, в тот раз путался, сбивался во всей кутерьме, в мешанине из детских тел. И выглядел не самым лучшим образом.
Но опыт приходит только с опытом.
После, занятия пошли по тренировочному плану.
Что ещё интересного? Что-то вроде такого...
Тогда наступила очередь младших, всё-таки составил график, разделяя желающих, да к тому же большая часть отсеялась совсем, через два занятия, когда поняли, чтобы быть крутым суперменом, требуется пахать каждый день.
Поэтому оставались самые стойкие, человек шестьдесят в двух группах.
В смену старших, приходили девчонки с Ирой, на ней менялись только цвет лосин и футболок. Она всегда мешалась под ногами, отрывая меня шуточными выходками. А учителю во время преподавания нельзя отвлекаться.
В запале часто злился на неё, потом выговаривал ей отдельно от всех.
Вообщем была очередь младших, прошла разминка под японскую считалку:
«ич, ни, сан. ..», пробежка по залу.
А потом, когда все разогрелись, скомандовал, — хватайте скакалки, обручи и за мной. Я подал пример, снял футболку, схватил приготовленную большую скакалку, под свой рост, побежал на выход.
Ребятишки повалили следом, вместе с бешеным топотом ног позади меня.
Наверно весь детдом услышал те дикие крики, когда они поняли, что нужно выбегать на улицу. А тогда лёг на землю первый снег, хорошо и основательно.
Снег был мягким, не утоптанным и пушистым.
Днем присмотрел место, куда можно завести детей, оно находилось как раз неподалёку от выхода: летом там была лужайка с травой, без камней, без сучков, без бордюров. То есть ноги невозможно поранить. Ведь все выбежали на снег с босыми ногами. Ещё там светло от освещения.
Вот представьте картинку: зима, вечер, полуголые детишки метаются по площадке, с сумасшедшим визгом и ревом.
Улюлюканье, хохот, безумные танцы, — напоминало, как полуголые островитяне пляшут на жарком пляже. Только наша ребятня зимой и на снегу.
Показывал, что надо им делать: скакать со скакалкой, катать обручи, или просто бегать по кругу; следил за порядком, чтобы пацаны, не кидались снежками, а как можно быстрее двигались. Хотя мороз был небольшой, всего лишь «-10», с безветренной погодой.
Занятие на улице продолжалось минут пять, может чуть больше.
Детям очень понравилась эдакая вакханалия, ведь кто и когда им позволит и разрешит,
Ми и друзья