бегать и играть на снегу раздетыми, с босыми ногами? Да никто.
Они даже не желали забегать обратно в детдом.
Наконец, утихомирил, ребятишки по одному стали возвращаться в спортзал.
Все они были радостными и возбуждёнными.
Чтобы быстрее согреться после улицы, снова провёл разминку и пробежку.
Из них никто потом не заболел.
Не слишком хорошо разбираюсь в медицине, просто понял, что в этом присутствует эффект шоковой терапии, поэтому так.
Мы потом каждую тренировку выбегали на улицу, даже в сильный мороз, кроме дней, когда дули ветра со снегом.
Ведь когда ветер, — лучше не стоит рисковать.
Думаю, что воспитанники навсегда запомнили впечатления от занятий, теперь вспоминают их с лёгкой улыбкой и печалью.
Потом уломали научить их приёму, с помощью которого, побил «лося».
Я сказал, мне нужен рослый помощник, вроде Ратмира.
За ним побежали, он пришел в спортзал.
Вот на нем стал демонстрировать младшим ребятам, освобождение от шейного захвата. А дальше не стал, маленькие ведь ещё.
У некоторых ребят приём получился с первого раза, у других выходил после нескольких повторений. Но все более-менее усвоили.
Дурное дело заразное, поэтому на следующий день, половина детдома таскала друг друга за шеи. Ещё удивительно, что никто не пострадал при этом, или не свернул другому шею.
С тех пор, ещё месяц, зачастую приходилось, завидев такое занятие между пацанами, тут же бросать работу, подходить к ним, показывать, как нужно правильно исполнять приём, чтобы они не покалечили друг друга.
*****
Однажды Тони появился в детдоме, сильно пьяный и без охраны.
Наступил поздний вечер. Тогда задержался после ужина, в столярном помещении, готовился к тренировке. Двери были закрыты, но его пропустили.
Потом он нашёл меня. Хотя там все знали, где можно найти.
Он вошёл в столярку, дверь нараспашку, стараясь не качаться, хотя от него так и разило перегаром, одежда растрепана, в бурых пятнах.
Тони криво ухмыльнулся, показал мне левую руку.
В области ладони, у него намотано тряпкой, там кровоточило.
Оно выглядело ужасным месивом.
Без всяких вопросов, самому пришлось быстренько идти в медкабинет, за медсестрой Риммой, которая дежурила в ту ночь.
После всего того, как ему оказали медицинскую помощь, точно не знаю какую именно, ведь ушел проводить тренировку, может зашивали, может обработали и сделали перевязку, Тони рассказал, как было дело. По его словам, он устроил с друзьями пикник, помимо этого, там были стрельбы по мишеням из боевого оружия.
Потом Тони, уже дома, решил по пьяни разобрать и почистить свой револьвер.
Как обычно бывает, подвела техника безопасности.
При разборке произошёл выстрел.
Пуля прошла навылет, проделала дыру в ладони, Тони взял водителя, прыгнул в тачку, примчался сюда.
Мы поговорили о жизни, затем он уехал.
А потом Тони, после того как зажила рука, стал приезжать каждый раз, когда захотел поесть и пообщаться. И представьте абсурдность ситуации.
Теневой король города, приезжает в несчастный приют.
Обедает в детдомовской столовой и дружит, с каким-то недоумком вроде меня.
Обычно процедура выглядела так.
Тони звонил с сотового телефона в детдом, секретарше Эльвире, говорил ей:
«Слушай милая, сегодня приеду. Пусть местный «Аль Капоне» ждет к двум часам, и «там» подготовьте».
Там, — это столовая, вымытый стол, накрытый белой скатертью.
Чистые вилки и ложки, стаканы, салфетки, приправы, хлебница, ещё графин с водой, или пустой, Тони иногда привозил собой ящик минеральный воды «Боржоми», в стеклянных бутылках. А еда вся из детдома была.
Наверно Тони привык к ней за десять лет той жизни, ему хотелось снова отведать забытый вкус детдомовской пищи. Не всегда же питаться в ресторанах.
А вот Аль Капоне, — это я, Тони так прозвал, когда узнавал о моих художествах, вытворяемых в детдоме.
После звонка Тони, Эльвира принималась искать меня, или наказывала через ребят, чтобы они передали послание. Затем бегала в столовую к шеф-повару, сказать, чтобы
Ода хую