просто надоел матерящийся козлятник из школы. Или...
Он как раз шел по двору. Вспомнилось: то самое место, слякоть, бурое от фонарей небо, мокрый снег в лицо... Неужели? – мелькнула дикая мысль и пропала, будто Родион боялся ее думать.
Но черт дери, что же делать?
– Жень, – басил он. – Мне тут твоя мама сказала...
– Дайте угадаю. “Ты еще так молода, вся жизнь впереди, бла-бла...”
– Нет. Абсолютно мимо.
– Да?.. Тогда: “у меня такая работа, такая прям рабочая работа, ты не представляешь, как это у нас у взрослых...”
– И снова мимо.
– Тогда... тогда сдаюсь.
– Выходи за меня замуж.
– Эээ...
Ее, малиновую, хотелось слопать прямо на месте.
– Я делаю тебе предложение. Тебе восемнадцать, ты взрослая, все окей. Хочешь, на колено встану? Кольца нет, не успел прикупить, но это не вопрос, если что... я какую-то фигню несу, да? Короче, выходи, Жень. Все это фигня, но я серьезно. Никаких помех учебе не будет: поступишь на свою физику, будешь делать все что хочешь. Зарабатываю я прилично. И вообще все будет, как и было, просто ты будешь, ткскзть, замужем.
“И я буду тебя трахать” – добавил он мысленно. И покрылся мурашками.
Похоже, Женька прочитала эту мысль. Или подумала ее сама.
– Я... я... – бубнила она, красная до ушей. – Есть одно “но”. Вы не все обо мне знаете. Вы, например, в курсе, что я не могу иметь детей?
– Эээ... нет.
– Врожденное бесплодие. Обследования, все такое. Никто не понял, что и почему, но... в общем, так.
Так это же потрясающе, думал Родион свои пошлые мысли и не мог сдержать улыбки. Это же просто мечта! Никаких тебе гандонов, никаких нервов и календарей...
– А вам же наверняка такое не подходит. Мужики хотят детей, хотят продолжения рода, особенно зрелые, опытные... чего смешного?
Родион уже не мог сдерживаться.
Через секунду ржала и Женька, брызгая на него слезами. Да и Ниночка, подслушавшая под дверью, вошла и лыбилась во все тридцать два...
Роспись была через три дня: Родион оформил ее по ускоренной заявке. Гостей не звали, кроме Женькиной бабушки, добытой из деревни, и еще какого-то дамья – Родион не вникал, кто и откуда. Свидетелей тоже не было. С работы он никого не приглашал, хоть и колебался: хороший повод укрепить отношения с коллективом. Но нет: не нужны ему тут эти рожи, а Женьке тем более. Она тоже никого не звала: близких подруг у нее не было, с пацанами и так все ясно.
Отсидели за тортиком три напряженных часа – и Родион не выдержал:
– С вашего разрешения мы покинем вас, – и потянул за собой жесткую, как манекен, неподатливую Женьку. Не глядя ни на кого (чтобы не видеть этих перемигиваний), вытащил ее из ее квартиры и втащил в свою, напротив по коридору.
И тогда уже повернулся к ней.
– Мы что, будем... прям щас? – охрипла Женька.
– Если хочешь, то да. Если не хочешь, то потом.
– Я... я... а в душ?
– Конечно. Все как ты захочешь.
– Только можно, я к себе, кое-какие вещи возьму... ой, там же эти сидят. Не, наверно, не пойду...
– Понимаю. Я тоже старался ни на кого не смотреть.
– Да? – Женька хихикнула. – Представляю, что они сейчас про нас говорят.
– О да. А я как представляю!
Она снова хихикнула. Родион подхихикнул ей.
Потом Женька вздохнула.
– Я хотела спросить, – начала она, переходя Рубикон. – Вы как хотите:
Дневник Малыша (Фрагмент)