Васька неожиданно, по-детски закатилась коротким смехом, и кувырнувшись на спину, замотала ножками, как на велосипеде! – Ой, не могу! Но... - и сразу опять серьёзно так, - девочкой мне быть нравиться больше всего. И знаешь почему?
— Почему?
— Да потому, что так нужно папе. А сейчас я тебе старшая сестра, мать, доктор твоего тела.
Дашу нахлестнула новая волна благости. У неё никогда не было ни сестёр, ни братьев, имелись только сложные отношения в семье, постоянная критика и недополученная родительская любовь.
— Так что, расслабляйся. Я тебе сейчас за место отца. Хм... вернее, за место Хозяина. – Тут-же поправилась Василиса. – Лежи спокойно, или как хочешь.
Киборг прильнула к её раскуроченным опухшим губам в нежнейшем поцелуе. На вкус, Даша почувствовала аромат клубники. Скользнула по синей от кровоподтёка щеке, к надорванной мочке уха. Детское тельце охаживало так нежно, что не умеет ни один мужчина. В слюнявых поцелуях дошла до маленьких, чуть выделившихся грудей. Зубками поддела пластырь на одном из сосков. С приятно, оттягивающей болью потянула головой вниз, к тазу.
— О боже! – Дашка закатила голубые как сама правда, большие глаза. – Нежно, милая моя...
Дыхание глубокое, размеренное. Она могла и так.
Васька обволакивала её лечебной слизью, как гигантская улитка мажет себе путь по свежему, наполненному вечерней прохладой листу.
Язык умелой «малолетки» заласкал соски. Из них по-прежнему торчали крючки. Убрал кровь.
— Плохо дело. Воспаление. Грязь попала.
— Иди ниже... - попросила девица. На свет опять вынырнул «ужик» раздвоенный на конце, как морской вымпел.
Сладость просила подмешать сюда и боль. Даша сама не понимала, как ухватилась за ноющую грудь и потянула за крюки, сводя на нет все усилия робота. Томящая боль.
— Как хорошо, - наслаждалась гимназистка колоритом нахлынувших чувств. Она как рыба, увязшая в иле. Поддетая брюхом так, что не соскользнуть, и никуда не вырваться.
Василиска заставила перевернуться, отклячить задницу для осмотра. Прохаживаясь глубоко по стенкам рваного анала, заодно чистила от утренних накоплений. Сладострастный процесс не позволял видеть, что Даша вновь раздирает соски. Кровь заструилась на запёкшиеся пятна простыни.
— Я хочу кончить! – просипела Даша. Воот-так... Нежно... Не останавливайся, прошу! Запусти своего удава как можно дальше.
Василса усилила темп. Переключилась из целительного режима. Теперь, в своей жопе Даша почувствовала ни гуманного хилера, а опытного, хоть и нежного ёбаря. Её ходили по всей кишке. Даша чувствовала будто приятные глисты копошатся чуть ли ни в желудке.
— Ах, что ты со мной делаешь, блять... - стонала девка.
Слова заводили киборга. Она потянула слегка разъёбанное очко. Нет, голова не пройдёт. Из трещин проступила кровь, и Васька усилила выделение.
Даша ритмично задвигала, стараясь как-то насадиться анусом на гуляющий мягкий хоботок своей малолетней мамочки внутри. Васька налила конечность кровью, усилила мышцу, превращая язык в мало покорное дилдо, в длинный, но тонкий хуй.
— Да, да, вот так, прошу! – Даша насаживалась резко, без страха и упрёка. Похоть заставила вновь обоссаться, как это случилось минувшей ночью. – Прости. Я так хочу...
— Давай, крошка! – подбодрила по-отечески похотливая Хитачи. – Ты хорошо анально кончила, и я рада, что без боли...
И тут, перевела взгляд на измазанное в крови молодое тельце.
— Ну, ты чего! Всю работу насмарку! Хочешь, чтобы соски ампутировали? – припугнула белобрысая японка.
И Даша мгновенно кончила ещё раз. Схватила в порыве Ваську за голову и ткнула губами на крючок, в кровь.
— Лижи, потяни зубами, прошу.... – вторая рука потянулась к шее, продавливая доступ к дыханию. – Дай мне, блядь!
И тут уже, током прошибло саму Ваську. Она поддела крючок и принялась нежно его болтать,
Женщина по бросовой цене