елозить во рту, стараясь не подцепиться на острое. Однако, крюк предательски наскочил и проткнул её пахнущий кишечными внутренностями Даши, язык. Волна оргазма пробила мелкую и шарахнула обраткой в любовницу. В свою старшую сестру, в свою дочь, в балдеющую конкурентку...
Васька не спешила. Лишь усилила ходить язычком. Сейчас он был мал, как у ребёнка, лизнувшего на морозе холодный металл... Она неожиданно хлестанула пощёчиной по щеке. Даша перегнулась, выгибая спину, подставляя промежность к оказавшейся тут ножке малой. Губами вдавливаясь ещё ближе, стремясь нарастить давление на клитор. Ну, хоть на чуть-чуть...
Васька ударила вновь.
И новая волна пробила Дашу, вынимая поток оргазма в густой, пропитанный потом, мочой, кровью и запахом детского тела воздух. Слизь помогала скользить.
— Папочка меня за такое убьёт! – запричитала почти всерьёз Васька, освободив из ловушки язык. Она увеличила, чуть протащила его вперёд, и бесцеремонно выдрала с кусочком собственного мяса крюк. Рана мгновенно затянулась. В отличии, от тех дыр, что красовались в Дашиных сосочках.
— Выеби меня, как настоящий мужик. Грубо, как в лучших фильмах... - стонала Даша. Ей было мало этой эротической прелюдии. – Искусай меня шлюха, как пёс! Расцарапай как рысь, блядь!
Васька с размаху саданула третий удар. Сильнее. Гораздо сильнее прежних...
— Так, так, ещё.... – томно прохрипела гимназистка. Закашлялась придавив горло сильнее и сразу ослабила хват. Перевернулась, и заревела.
Васька отпустила, дала ей паузу.
Акт 4. Приёмыш
Отдышались.
— Это просто Рай! – улыбнувшись коростами губ, Даша зашлась в благодарном поцелуе. – Спасибо, сестрёнка.
— А хочешь, я тебе нашу с папочкой тайну открою? – голос опять детский, тихий, как у заговорщика.
Тайну? Неужели тут ещё могут быть тайны... Подростковое тело напряглось в ожидании чуда.
— Говори...
— Посмотри на верх. На потолок. Видишь?
Только теперь Даша усмотрела его необычность.
— Он раздвижной?
— Да, есть ещё один. Вот, там.
Васька резко соскочила с дивана и нырнула к тумбочке. Показался пульт. Шарнир задвигался, оголяя что пряталось за ним.
— Петли! Блестяще! – выдохнула испорченная Дашка.
— Это для верёвок. Для шираби и там всякого... Папочка вяжет иногда, когда я становлюсь плохой девочкой, как сейчас...
— Да ты самая плохая девочка! Ты же сука настоящая! Блядина! – простонала Даша раззадоривая киборга провокацией.
Ваську опять шибануло по нейронам. Она сходила с ума, когда папочка приказывал и звал её так. А тут... Она преодолела кризис, как экономика в 2030-м. Резко остановила.
— Нет! Вначале ты звонишь врачу и берёшь больничный. А уж потом, я тебя раздраконю и пощады не жди.
— Слушаюсь, - поцеловала губительницу в живот. Васька стояла перед осевшей Дашей вплотную. Голова как раз на уровне. Рука гимназистки скользнула там, где теплее. – Где телефон?
Васька опять соскочила, и как полагается детям, убежала в коридор за Дашиной сумкой.
Вернулась.
Пока её внезапная доча звонила семейному терапевту и на работу, управилась размотав верёвки.
— Сделаешь как папа? – в голосе томительная надежда.
— Нет, ты что, с ума сошла дура? Тебе сейчас отлежаться, раны вылизать... Я вылижу, не волнуйся. Хардкор оставь на потом. Папочка вернётся, посмотришь мы как.
— Но если осторожно, как сейчас... Прошу! - В голосе сильнейшая мольба.
— Если осторожно, то ладно. Обычная классика, только софт, только изи.
— Ты моя бережливая, - Даша подтянула японку, удерживая лицо, затянула в поцелуй.
Девочка ответила с большей страстью. Язык Василиски заполнил жавший к себе рот, и стал пробивать дорогу дальше. Даша не успела током разобрать ощущения, как тот скользнул по глотке, мимо гланд, заполняя дышло. Она хотела спросить, но помешал спазм. Нужно стало кашлянуть, и срочно, от глубины
О, Хакер!