— Краду у тебя, — отвечала девушка, — Я суккуб, — сказала она, вновь укусив его за шею. — Знаешь, кто-то считал, что суккубы с инкубами делили одно тело.
Он заметил, что она стала двигаться в более обыденном ритме.
— Это многое бы объяснило, — сказал он и оглянулся, замечая, что вообще-то девушка покраснела.
Та засмеялась, искренне, не зловеще и не грубо. Она приблизила лицо к его щёчке и потёрлась о неё своей:
— Теперь-то ты начинаешь понимать суть.
Учитывая, как жёстко с ним до этого обращались, даже более «лёгкий» темп принять было ох как непросто, и он подумал, а не сбавить ли ему обороты ещё больше, хотя вынужден был признать, что не очень-то хотел. Почувствовав, как Ракель уронила руку и взяла его член в мягкие пальчики, он осознал, что совершенно не против этой долбёжки «один ударчик в секунду».
— Хороший пёсик, — сказала она, — держи награду.
Он гавкнул в ответ и почувствовал содрогание Ракель внутри, наградившее его солёным преякулятом там, куда невозможно было заглянуть.
— Ого-го, — сказала она, сдёргивая гондон с его стояка, — вижу, ты пытаешься меня задобрить.
Он боялся, как бы девушка не отступилась от этой мысли, но она стала дрочить его влажную «мачту» вверх-вниз. Капельки стекали в презерватив, который начинал наполняться, хотя совершенно не так, как ему предстояло. Ракель двигала рукой в обратном направлении ударам, так что оба члена оказывались в положении «глубоко» одновременно.
Всё так же мало пощады Ракель оставила его подвергавшейся насилию попке, но он и не пытался этого изменить.
— Давно этого ждала, а? — спросил он, выдерживая фрикции, как движение поршня в цилиндре.
— Решил посмеяться надо мной? — спросила девушка, как будто оскорбившись, стискивая руку сзади его члена; ему понравилось.
— Нет... н-нгх... просто хотел узнать, любая встречная дырка бы подошла, а?
— Как грубо, — отвечала она, вдруг загнав член внутрь. — У меня, вообще-то, есть свои вкусы. Не заметил?
Влага в его шахте точно оказалась не одной только смазкой, так что очень даже заметил.
— И что у тебя... за вкусы? — спросил парень, чувствуя, что ему всё сложнее поддерживать разговор, пока его пороли в задницу.
— Чтобы была потуже... отыскать оказалось нелегко. Но и не то чтобы трудно, — ударила она его по заднице; его уломать было несложно, правда?
— И может... с кем-то, кто был очень против? — спросил он нерешительно.
— С тем, кто только думал, что очень против, сучка, — ответила девушка, положив другую руку ему на плечо и засаживая в него член жёсткими толчками.
— Правда? — спросил парень.
— Мне нравится, когда тебе нравится мой член... почти так же, как когда тебе он совсем не нравится, — стала она иметь его грубо, напихивая вперёд и назад.
У Ракель явно были склонности к садизму? Тогда какие же были у него?
Он заметил, как устаёт рука Ракель, которая, видимо, не так уж часто давала своим игрушкам награду. И всё же многого и не требовалось... прежде всего она мастурбировала ему анально, касаясь простаты. Трахая в анал, подумал он, но это было не столь важно. Главное — он чувствовал приближение своего освобождения, и впервые за несколько недель ему в глотку не был забит параллельно хрен. Послав к чёрту гордость, он стал толкаться навстречу, стараясь не думать, как бы его назвали друзья при виде такой картины, когда его зад растягивали чьего-то удовольствия ради. А что бы подумали его родители? Сама мысль показалась глупой; уже «межнациональность» их отношений, «испанская» нация, как они бы её назвали, показалась бы им предосудительной, а
Ольга 11-ая часть. Девятый день. Теперь я приз для Сан Саныча.