женскую склизкую горячую жидкость в пищеварительный тракт. Наверняка останется ощущение попользованности. Если Ракель скинула бы «балласт» и тут же выпнула его за дверь, он бы чувствовал себя достаточно паршиво, даже не вспоминая, как она забила его живот и называла его «Сьюзи». Пока Ракель готовилась спускать, ему оставалось лишь надеяться на лучшее, то есть что она окропит его изнутри, не затопив кишечник.
Ракель бормотала не очень романтичные вещи себе под нос, но, судя по звукам, осознавала, что он делал и что, к её большой благодарности, собирался позволить сделать ей. Он осознал, что она говорит по-португальски, а он, кажется, тут же освоил этот язык, потому что вещи, которые произносят, прежде чем кончить, засаживая по самые яйца в чью-то сраку, универсальны для многих языков. Он чувствовал капли пота, стекавшие с её титек ему на спину, — усилия разогревали её кожу до обжигающих значений. Она забила ему хер до конца, и на секунду повисла тишина, а мошонка Ракель задрожала со «спецдоставкой», член задёргался, готовый сокращаться и выдавливать её, выпуклая дырочка девушки сжалась, сухая, не использованная под защитой паука, который, парень знал, будет являться ему в фентазиях для мастурбации, глазок её члена раскрылся, готовый к залпу через миг после того, как Ракель нашептала ему:
— Туже... сожмись... ну же, — перешла та на английский, а он безропотно подчинился, пострадавший анус стиснув вокруг её члена, пока девушка проталкивалась через него, начиная так принимать более активнуюю роль в выдаивании «молочка из бычка».
Ещё не стихли ощущения его собственного оргазма, так что он был не против, если не сказать слишком полон энтузиазма сделать приятно, даже зная, что если сделать достаточно, то Ракель достигнет собственного оргазма и зальёт ему «трубы». Звук её члена, забившего ему зад и месившего его «глину», вызвал приступ тошноты. Звук был таким... небрежным.
— О да... ты так заставишь меня... — начала девушка, но голос застрял у неё в глотке, с «сумочкой яичек», которой не терпелось освободиться, а он знал, что точка невозврата пройдена и ей, и им тоже. — Замри... на месте! — приказала она громко и настойчиво, будто у парня был выбор, но он знал, что она пытается чётко донести, что его ждёт её «подарок», так что она хотела видеть, как он примет его с грацией, без толики сопротивления, чтобы она сосредоточилась на том, чтобы он принял всё до капли. Он замер, как изваяние, и она смогла на мгновение вынуть, пока двигалась по амплитуде назад, прежде чем засунуть член снова в его мокрую раскрытую дырку, потом ещё и ещё, с каждым толчком проталкивая головку через его сфинктер, разом наполняя его всей длиной хрена, а комнату — звуками его анального «кольца», высасывающего из неё неотвратимое как шлюшка с тугими губками.
— Получай, сука! — выпалила она с напряжением в голосе, запихивая член в него, а потом он прочувствовал, что Ракель точно не надела презик. Он взорвался ему внутрь, под давлением выплёвывая залп; импульс от её толчка забросил его вперёд, а потом гравитация и время заставили тот растечься дальше по его кишке. Первый выстрел был хуже всего, обжёг его жаром, изнутри растягивая его внутренности своей влагой, наполняя размерами, окрашивая своим цветом (белым), лишая мужественности тем, куда попал, кончая через её член. Ракель его и его плечи держала ровно на одном месте, выпуская из себя всё, что для него скопила, всё, что он заслужил. Она спускала, постанывая, пока выстрел не растёкся по всей площади, а её прижатый к нему пульсирующий «мешочек»
Виновная девочка