в глаза, и вроде, уже привыкла к этому. Отлично, лёд тронулся, так что продолжим!
— Ну и вот. Получается, что ты, когда потом пытаешься понять для себя кто ты и что ты, опираешься не на слова тех чужих людей, которые видят тебя объективно и беспристрастно, а на слова того человека, который для тебя важен, и если он говорит, что ты плохая, непослушная, некрасивая - не важно! - ты начинаешь думать, что это правда. Так это работает. К чему я это, понимаешь?
Молчаливое качание головой.
— К тому, что когда ты приходишь на занятия, и я тебе показываю какие-то движения, ты не можешь их сделать не потому, что ты такая уж неспособная или кривая-косая, а только потому, что сама себя такой почему-то считаешь! - закончил я тираду лёгкой провокацией, чтобы кое-что проверить. Если сейчас взбрыкнёт и скажет, что вовсе себя такой не считает - значит нормальный подростковый бунт, помноженный на неуверенность. А вот если промолчит, значит - семья. То есть - мать.
Валентина молчала, глядя себе под ноги. Молчание затягивалось. И я очень тихо спросил:
— Я вижу, тебе есть над чем подумать?
Валентина никак не прореагировала. Её мысли поглотили её. Я же воспользовался случаем и просто тихо любовался её неброской красотой.
Однако, нужно было выводить её из этого состояния - время шло к восьми часам, а ей неизвестно сколько ехать.
— Валя... Валя! - она очнулась. - Тебя дома не потеряют? Тебе далеко?
Она медленно покачала гововой, так что для меня осталось загадкой, на какой из вопросов это было ответом.
— Я что хочу сказать... Я, когда объявил, что можно подходить и спрашивать, если что-то непонятно - это относится и к тебе, ты понимаешь?
Кивнула. Уже уверенно смотрит мне в глаза - отлично. Маленький первый шажочек, который суть начало её пути из той ямы в которую её загнали... Хотя, может и сама постаралась, такое тоже бывает.
— Ты молодец, что сегодня пришла и спросила, иначе мы бы с тобой так не поговорили. Сейчас, если тебе надо подумать - посиди, подумай. Если надо идти - иди. А я в душ быстренько, загоняли вы меня сегодня... Так что, открыть тебе дверь, или подождёшь?
— Я... можно посижу? - и опять молниеносный взгляд на полотенце.
— Конечно. Вон там вода - пей, не сиди сухая, ага? А я быстро...
Закрывшись в душе, перво-наперво, выровнял дыхание и попытался успокоиться. Потом быстро ополоснулся холодной водой, стараясь не думать о том, что за тонким пластиком двери сидит красивая девочка. Не хватало ещё выйти к ней со стояком... Кое-как вытерся, натянул боксеры и вышел. Она так и сидела, как оставил, только понурилась ещё больше. Вскинула на меня глаза, я же невозмутимо протопал к стулу с одеждой, буквально физически ощущая её взгляд там, где под чуть намокшим трикотажем трусов заворочался член. Побыстрее натянул штаны и всё остальное, покидал репетиционку в сумку. Вышли в темноту зала, я запер дверь.
— Давай за мной, я знаю где выход!
— А... где вы?
— Здесь, вытяни руку.
Наощупь нашёл её прохладную ладошку, несильно сжал, увлекая за собой к дверям зала. В коридоре сельхозакадемии горел уже только дежурный свет - вечер пятницы, почти никого, только в главном корпусе кое-где горят окна. И тут почувствовал, что несмотра на то, что в коридоре вполне нормально было видно куда идти, Валентина не отняла руки, продолжая идти рядом. И даже, как будто, сама уже держалась за мою ладонь. Это было чертовски трогательно... А рука у неё приятная, что и говорить: не чрезмерно костлявая, но и
Теперь квиты