сегодня вместо бесформенной толстовки и джинсов на девочке была тёмно-желтая довольно-таки обтягивающая трикотажная кофточка, стильные классические шорты из серой шерсти и... чёрные легенсы. Так-так-так. И о чём это говорит? Вряд ли о желании соблазнить, скорее - о неосознанной потребности нравиться. Да, наверное, именно так - ну не видел я тех мелких признаков флирта, которые позволяют себе даже самые скромные девушки: слегка более прямой, чем обычно, спины, стрельбы глазами, и вообще - "нацеленности", даже не знаю, как расшифровать это ощущение "всё для тебя", исходящее от них в такие мгновения. В общем - не было и всё тут, просто села на стул и, по своему обыкновению, ушла в себя, глядя в сторону.
Я тоже не торопился - ополоснуться успел, так что можно говорить неспеша. Пользуясь тем, что она на меня не смотрит, любовался бликами от "настульной" лампочки на её губах, идеальной формы ножками, затянутыми в чёрную лайкру, переходившими в небольшие аккуратные коленки, в свою очередь, продолжавшиеся круглыми, развитыми икрами, оканчивавшимися узкими лодыжками, полускрытыми сейчас слегка запылёнными ботиночками... С подсветкой чуть сзади Валины ножки выглядели такими объёмными и, одновременно, точёными, что я, к стыду своему, ослабил контроль и упустил... Да что там - прошляпил тот миг, когда мой гипоталамус с рёвом и литаврами пошёл на приступ. Это только описывать долго, на самом же деле, древние отделы мозга посылают свои импульсы в вентральный стриатум так быстро, что отследить и перехватить их в сознании - дело безнадёжное. Единственное средство - заранее отвлечься какой-нибудь задачей, загрузив своё внимание, но я, как уже сказал, расслабился, и преимущество внезапности было на стороне штурмующих, за доли секунды захвативших центр принятия решений, перекрывших импульсы коры мозга, подчинивших речевые центры... революция, да и только! Тут ещё и недавнее рукоблудие в душе, оставившее в крови не закончившееся ещё дофамино-тестостероновое пиршество. Да, сейчас можно как угодно умно объяснять самому себе что произошло за те три секунды, пока Валентина молчала, а тогда я не успел ничего понять, и на её вопрос ответил совсем не то, что планировал. Не то, что обязан был ответить. Впрочем, если уж на то пошло, я вообще не должен был впускать её в гримёрку - так что, моё падение началось раньше, много раньше...
Когда она вскинула на меня глаза и спросила:
— Скажите... А я никогда не смогу станцевать тверк? В смысле... как он должен быть, как девочки у нас танцуют... ну, по-взрослому? - я не начал тут же читать ей лекцию о том, что быть взрослой - совсем никак не связано с умением танцевать разнузданные танцы неграмотных афроамериканок, а наоборот, это умение вовремя остановиться, оценив последствия своих поступков, и соответственно, не подчинившись своему сиюминутному желанию, и т.д., и т.п., как положено мудрому педагогу... Вместо этого, через долю секунды, мои губы независимо от меня произнесли:
— Почему ты считаешь, что никогда? - я даже сам не понял в первый момент что сказал, уставившись в эти её бездонные, как утренний туман, глаза.
Ну а потом стало уже поздно, потому что серую пелену облаков прорезали первые дождинки слёз...
Нет, я не кинулся её утешать. Даже не пошевелился. Но барахтавшийся в гормонах самоконтроль, как "Титаник", неумолимо шёл ко дну. Отстранённо я это понимал, но перехватить штурвал даже не пытался. Потому что никакой мужчина не пытался бы избежать того, что назревало, проступало сквозь неопределённость будущего между ним и красивой, невинной восемнадцатилетней девочкой, плакавшей, съёжившись, на старом стуле...
— Валя... Валя! - внезапно все мои планы пассивной "консультационной" помощи куда-то подевались, и
Приключения Евы